Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

и дорога многие, и степные места, на которых сакмы татарские. А та, г., засека заступила всево 9 деревень, а тульским и копырским местам от тое Веневские засеки помочи нету, потому что тульские и коширские места заступили тех городов засеки. И я. х. т., веневской Веркошской засеки чертеж и роспись, что на той засеке преж сево было ворот и всяких крепостей, и полых мест, и вновь проломов, дорог и стежек, на которых местех без поделки и без крепостей впредь быти немочно, послал к тебе, г., с сею отпискою».

За эти несвоевременные рассуждения из Москвы Ивану Вельяминову сделали 15 апреля строгий выговор. Грамота из Москвы гласила: «По нашему указу бояре наши тое твоей росписи слушали и чертежу смотрели, и Веркошские засеки чертеж твой с росписью твоею во всем рознился. И в которых местех и на кольких верстах Веневскую засеку надобно делать и крепить, и тово указать не по чему: в чертеже твоем то все подлинно не написано. И как к тебе ся наша грамота придет, и ты б помыслил, с тамошними со всякими людьми посоветовав, в которых местех и на колких верстах для береженья от приходу воинских людей надобно засеку укрепить, и в которых местех… тамошних людей для береженья от приходу воинских людей надобно, делать и крепить на той засеке всякие крепости наспех, чтоб ту засеку всякими крепостьми укрепить до приходу крымсково царя и царевичей и больших воинских людей. А которые девять деревень Веневская засека заступила, и ты б те деревни учинил за засекою и за всякими засечными крепостьми, потому на Веневской засеке по нашему указу и по боярскому приговору велено тебе лесной завал учинить, и в засечных воротех острог и башни поставить и всякими крепостьми засеку укрепить для береженья всево Московскова государства, а не для девяти деревень. А в которые места на засеку для засечнова дела лес надобен, и ты б на то на засечное дело и на всякие засечные крепости лес имал из отставные засеки, которую засеку по твоему досмотру и по совету тамошних людей делать и крепить не для чево. А в которых местех и на колких верстах и саженех и которово числа засечные всякие крепости по нашему указу делать учнешь, и в которых местех и на колких верстах и саженех и для чево засеку отставишь, – и ты б о том о всем к нам подлинно отписал и чертеж той всей Веневской засеки, росписав подлинно, прислал. А однолично б тебе тово себе в оплошку не поставить, на Веневской засеке против нашево указу всякие крепости учинить вскоре, до приходу больших воинских людей»[517].

Покуда Вельяминов переписывался с Разрядом относительно своих строительных недоумений, коломничи, дворяне и дети боярские всем городом, и вдовы и недоросли, подали следующее челобитье: «По твоему г. указу велено, г., нам, х. т., делать засека веневская Вер[куш] ская. Милосердый государь, пожалуй нас, х. т., вели, г., то свое засечное дело нам, х. т., розвытить против наших живущих четвертей, и ми, х. т., тое засеку станем делать сами с людишками и со крестьяны, на твою г. службу, сделав, поспеем на срок, для тово, чтобы нашим крестьянишкам продажи и убытку не было, и домишка бы наши не разорилися». Челобитье это было встречено в Москве благосклонно. «146-го апреля в 12-й день. Государь пожаловал, велел им сделать с живущих чети засеку но развытке, что на живущию четь доведетца, и о том дать грамота на Коломну, что живущие чети, что за ними [и?] за вдовами, послать к Ивану Вельяминову». Грамота по этой помете на имя коломенского воеводы кн. И. И. Шаховского была составлена в приказе в тот же день. Грамота гласила: «И как к тебе ся ваша грамота придет, и ты б с платежных книг Коломенсково уезда список, что за коломничи за дворяны и за детьми боярскими, и за вдовами за недоросли в живущем четвертные пашни порознь, отослав к Ивану Вельяминову на веневскую на Веркошскую засеку за своею рукою тотчас, да о том к нам отписал». На обороте вставлено: «А будет Иван Вельяминов к тебе отпишет, что дворяне и дети боярские коломничи, и вдовы, и недоросли с живущих чети деловцов вскоре не вышлют, и ты б дворян и детей боярских, и вдов, и водорослей с поместей и с вотчин деловцов против сошного письма собрав, отослал к Веневской засеки по прежнему вашему указу» (зачеркнуто в конце: и на ослушных деловцов правил, да о том к нам же писать). 16 апреля соответствующее уведомление было составлено и на имя самого Вельяминова[518].

Вельяминов не поладил и с каширянами. По жалобе каширян 18 апреля Разряд шлет ему приказание задержать сбор уездного ополчения. «И ныне били вам челом, гласит грамота, коширяне дворяне и дети боярские, что ты… править на них (зачеркнуто: тех даточных людей, помесь» их и вотчины, которые в Веневском уезде от войны крымских и ногайских людей запустели), да ты ж де в их помесных лесах велишь на засечное дело всякой лес сечь и возить к засекам. И как к тебе ся наша грамота придет (зачеркнуто: и ты б тех даточных людей, которые указаны взять с трех дворов по человеку с пищалью, без болших вестей не сбирал, а велел им быть наготове. А как будут болшие вести про приход крымсково царя или царевичей или болших воинских людей, и ты б, тех даточных людей собрав, велел быть с собою тотчас. А лес на засечное дело велел сечь в отставных засеках, и ты б по прежнему нашему указу и по сей нашей грамоте с сел и с деревень, которые от засеки в 15 верстах…»[519] (Черновик не кончен.)

20 апреля в Разряде была получена от Вельяминова отписка, в которой он доносил, что засечный голова Иван Бундов, которому велено было быть с ним, «апреля во 16 число от засеки сбежал». «А в той, г., засеке во многих местех учинены порухи многие, и дороги и стежки проложены, – писал Вельяминов, – а у твоево г. дела товарища у меня, х. т., и засечнова головы нет, и за тем твоему г. делу мотчанье великое, а Виневская засека на двадцати на пяти верстах»[520]. Вернуть себе засечного голову ему удалось только 16 мая[521].

Не поладил воевода и с засечными сторожами. 20 апреля в Разряде была получена препровожденная самим Вельяминовым следующая жалоба засечных сторожей, испомещенных