Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

государеву (п. т.) указу и по показу боярина князя Ивана Борисовича Черкаского с товарищи сищику Осипу Елизарову Иван Вельеминов в допросе козал. По государеву (п. т.) кресному целованью от Веневские засеки сошных людей 1477 человек от засечново дела не отпускивал, и посулов с них от тово не вшивал, и тех людей пасошных деловцов засечново дела не накладывал. Сошных людей по росписям к засекам прислано 1646 человек, ис того числа по скаске десятников бежали 71 человек, да в недосылке с Веневы с посаду 35 человек, да с Коломны 91 человек, да коломнеч дворян и детей боярских 305 человек. И за тех людей коломничи дети боярские засечное дела делали сами и поехали по государеву службу, а те люди с Коломны против государева указу в том же числе в недосылке. А лесу к записке к шетру вазить не веливал, и от записки подьячему з бревна имать не веливал, и голове Григорью Гомзякову по себя денех збирать не веливал, и на башнюю, и на конюшню лесу возить и погреба делать по себя не веливал. А подьячево у государева дела со мною нет, а имал для письма диячка Коломенского посаду Ивашка Павлова. И тому дияку пришла перемена, и он збрел на Коломну жить». На Туле была положена следующая резолюция: «Отписать с осудом, что он зделал негораздо, что сыщику речи дал и руки не приложил, а присылает речи мимо сыщика, а сыщику велено у нево взять за рукою. А засеку велено доделывать Осипу Елизарову, и он бы наказ и списки и указные грамоты отдал Осипу. А по дьячка послать на Коломну – велеть прислать на Тулу»[535]. «И ты то сплутовал, – отвечали Вельяминову с Тулы, в грамоте, разработанной из этой пометы, – что сказку свою к нам прислал, довелось было тебе сказку свою отдать к сыску Осипу Елизарову, а то ты на Осипа Елизарова затеваешь, будто он обыскивает про тебя с посеганьем (зачеркнуто: про твое плутовство). Нам на Туле в роспросе сказывал (так!) Ивана Никитича Романова крестьяне про твое плутовство, что они тебе отнесли, купя, меду четыре пуда, а дали три рубли (зачеркнуто: мы велели засеку доделывать Осипу Елизарову), а тебе у дела быть не велели, и ты б г. наказ и списки посошных людей и г. указные грамоты отдал Осипу Елизарову»[536].

В июне развязались языки и у коломенских посадских людей. Они подали челобитную, в которой жаловались на то, что Вельяминов заставил их деловцов доделывать участки, брошенные некончеными коломенской уездной посохой, и их деловцам пришлось поэтому поработать на черте 3 лишних недели; когда было кончено и это задание, Вельяминов, послав соответствующие донесения на Тулу и в Москву, деловцов все-таки не отпустил – заставил их «вновь земляной вал высить, и дерном выкладывать и землю насыпать. Коломничи подчинились, вал земляной высили, верх косой сажени, а поперег тож, дерном выклали и землю насыпали», всего 115 сажен, но затем 4 июня били челом на задержку кн. Черкасскому. Черкасский отдал распоряжение отпустить коломенских деловцов с засеки. Вельяминов их отпустил, но… без соответствующего уведомления коломенского воеводы. 22 июня коломничи опять должны были ехать с челобитьем на Тулу, Черкасский снова предписал И. Вельяминову дать им формальное разрешение вернуться в Коломну, и опять И. Вельяминов не послушался Черкасского. Между тем коломенский воевода, не имея официального уведомления о роспуске коломенских деловцов, «пересажал» их в тюрьму. То же самое проделал с коломенскими деловцами, случившимися на Веневе, и кн. Прозоровский. Все эти обстоятельства, вскрытые на Туле челобитьями коломничей, конечно, не послужили на пользу И. Вельяминову[537].

Вельяминов оправдывался и перед Прозоровским, 3 июня он ездил на Венев и жаловался Прозоровскому на разбег посошных людей. Но хлопоты эти не помогли Вельяминову, и Прозоровский распорядился передать начальство над засекой Елизарову[538], приказав, однако, Елизарову списки даточных людей, отобранные им у Вельяминова, возвратить ему обратно[539]. Между тем материал следствия, веденного О. Елизаровым, был доставлен на Тулу, и с Тулы был представлен в Москву обстоятельный доклад относительно злоупотреблений И. Вельяминова[540].

Следствие относительно злоупотреблений И. Вельяминова было ведено Елизаровым энергично, и допрошены были едва ли не все деловцы, работавшие на Веркушской засеке. Ответы допрашиваемых заносились в протоколы от отдельных групп деловцов, взятых с посада или с владений одного владельца; но иногда показания записывались и со слов деловцов, выставленных несколькими владельцами. Показания делались или самим посошными людьми, или их старостами и десятскими, формулировались они однообразно. Так, даточные с коломенской вотчины Чудова монастыря, с. Высокого, показали, что «собрали они меж себя с полутораста человек 10 рублей денег на Ивана Вельяминова, а збирал и отдал те денги Ивану Вельяминову сотник их Карпунка Денисов». Даточные, боярина Ив. Ник. Романова показали: «Ивану Вельяминову, собрав денгами с розных помещиков со ста с 15 человек и купя меду четыре куды, отнесли в стал…» Деньги собирались с посохи не только на Вельяминова, но также и на засечного голову Григория Гомзякова, и на дьячка, сидевшего «у записки бревен», которого никто из посохи не мог даже назвать по имени, и на человека И. Вельяминова Богдашку. Высокое положение владельцев не избавляло посоху от уплаты контрибуции: платили не только деловцы рядовых служилых людей, но и деловцы монастырских вотчин и крупных бояр. Большинство допрашиваемых утверждало, что деньги ими собирались по их инициативе без всякого вымогательства со стороны Вельяминова или Гомзякова – «в почесть», «чтобы (Вельяминов и Гомзяков) им налоги не учинили» и т. д. Крестьяне посольского дьяка Максима Матюшкина, например, показали, что они дали Гомзякову 10 денег «в почесть, чтоб от него налоги не была, а у иных просил честью». С некоторых деловцов их десятские сбирали деньги, даже не объясняя, кому этот сбор предназначен. Согласно показаниям посошных людей, И. Вельяминову было передало всего 32 р. 6 ал. 2½ д., 5 пудов меда, вина на 2¼ р., рыбы на 20 алтын. Гр. Гомзяков получил 25 р. 3 ал. 4 д., а дьячок грошами и денежками набрал 1 р. 16 ал.[541]

Были показания и вполне благоприятные для засечной администрации. Так, деловцы веневские и даже коломенские посадские и некоторых владельцев показали очень уклончиво, что «налоги им от Ив. Вельяминова никакие не была, и посулов с них не имывал, и голова Григорей Гомзяков по алтыну с них не збирывал, и подьячему от записки по две деньги з бревна они не давали и на баню и на погреб лесу Ив. Вельяминову не важивали. А отпускал ли Иван