Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

прислал товарища с чертежам и росписал бы в чертеже, которое место делать, и как он писал наперед сево о том к государю, что он делает засеку за засекою. Да и про то к нему отписать, что он такими многими людьми делает мешкотно, мошно было ему такими людьми давно отделать: из иных мест пишут – немногими людьми делали, и засечные дела в сиделке»[526].

Между тем с засеки на Вельяминова поступали жалобы. Так, 22 мая на Туле были заняты разбором жалобы на Вельяминова дворян московских и жильцов. Засечные работы Вельяминов разделил по жеребьям между деловцами коломенских дворян и детей боярских и дворян московских, владевших землей в Коломенском уезде. «И крестьянишка наши били челом дворяне московские, жеребьи свои, что им по розвытке довелося, зделоли. И нынеча, г., пришел к нам на Тулу от засешнова дела Сидора Лодыженского детина Фетка Иванов, а сказывает про людишек наших и про крестьянишек: от воеводы Ивана Вельяминова к ним налога многая». Детина рассказывал, что Вельяминов за взятки одних деловцов отпускал, а других заставлял делать чужие участки. Дворяне московские и жильцы жаловались на его «налогу» и писали: крестьянишки, г., наши и людишка от ево Ивановой налоги и изгоны хотят бресть розна мима старых своих куч, а нам, х. т., и достоль розоритца, к тех место крестьянишек своих и послать будет некова. А коломничи, г., дворяне и дети боярские отдельной свой жеребей отделоли и крестьян своих и людей от засеки отпустили. А наши людишки и крестьянишки беспомощны, вступитца за них у того засешнова дела некому, и потому, г., те наши людишка и крестьянишка прислали от собя от засеки теме, государю, бить челом, что изгона им многая. А которые де г., наши крестьянишка придут на перемену, объявятца де ему Ивану, и он де Иван велит и тем крестьянишком и обем половинам тут жа делать». Дворяне московские просили расследовать действия воеводы и деловцам их «от того засешнова дела свободу учинить», отпустив их по домам.

22 мая крестьянин С. Лодыженского Федор Иванов был допрошен князем Черкасским с товарищи. Черновой протокол его допроса сохранился. Федор показал, что его прислал с засеки к боярину его Сидору Лодыженскому сотцкой Ивана Новикова человек Матюшка Яковлев, с своею сотнею «по совету со всеми посошными людьми для тово, что им посошным от Ивана Вельяминова теснота и налога большая. Пришло де их на засеку посошных людей деловцов 2077 человек, и розвытил де на них на всех Иван Вельяминов надолоб и рву копать и честику бить на десять человек по десяти сажен. И после де розвытки он Иван – поймав посулы, отпустил по домом 1477 чел., а осталось де толко их 600 чел., и они де достальные люди жеребьи свои поделали. А как они жеребьи свои поделали, и Иван де Вельяминов накинул на них делать тех посошных людей жеребьи, которых он Иван отпустил, и им де стало быть у дела невозможно. Да он же де Иван велел им на себя избы и баню ставить и погреб делать. И они де на избы и на баню и на погреб лес готовят и возят. Да они ж де как лес на башни и на острог и на избы привозят, и Иван де тот лес велит им привозить к своему шатру к записке. А от записки емлет з бревна по 2 деньги. А имал де от записки денги подьячий, а как ево зовут, тово он не ведает. А как хто от записки не даст, и он де тех бревен и записывать не велит, и те де бревна и пропадут. Да они ж де посошные люди, как сперва пришли на засеку для засечново дела, и с них де со всех с 2077 чел. збирал голова Григорей Гомзяков по алтыну с человека, а по Иванову ль веленью, и кому он те деньги отдал или себе взял, тово он не ведает»[527]. В конце мая такая же жалоба стольников, стряпчих, дворян московских, жильцов и иноземцев, коломенских помещиков и вотчинников, была отправлена и в Москву. Челобитчики жаловались на те же злоупотребления Вельяминова, дополняя свои жалобы указанием на то, что Вельяминов «для своей бездельной корысти надолобы деланые посекает и иные велел ставить, и многие затейные дела сверх г. указу делал, и нынече, затеев, делает, и вал земляной через степь копает, и людишек и крестьянишек держит для своей бездельные корысти». Челобитчики просили о наряжении сыска про те «затеи» Вельяминова[528].

На Тулу между тем продолжали поступать отписки Вельяминова, в которых он по-прежнему жаловался на недосылку деловцов и на разбег их. 26 мая на Туле было получено его обстоятельное донесение в ответ на требование с Тулы сообщить отчет о ходе дел на Веркушской засеке. Вельяминов писал, что он делает засеку по старому чертежу», «а не новою делают засеку». Он поставил в Княжих воротах башню, острог и сторожевую избу, вокруг острога выкопал ров, набил частик и начал мостить в воротах мост. «А лесной завал досечен, – писал он, – и через поля надолобы и честик сотные люди многие сделали, а иные отделывают, и ров выкопал, а достолной ров на пятидесяти саженех докапывают, и на степи ров копан для поспешенья, и земленова валу надобна повысить». В воротах он сделал 4 колоды опускных и через ров мост. Вельяминов находил, что в Грабороновых воротах надобно поставить земляной городок да подле рву два городка для бережения и отходу государевым ратным людем и два моста через Большой Осетр и через Меньшой Сухой Осетрец. Приняться за эти работы без государева указа Вельяминов не решался. Кроме того, через Большой Осетр надо было набить частик, которого сейчас нельзя было поставить из-за большой воды. С Коломны и Венева по 25 мая деловцов к нему не прислали, «и за тех нетчиков, и которые от засеки бежали, их жеребей, всякие крепости, делают для поспешенья сошные люди, которые иные у дела». Вельяминов сделал деловцам только один смотр, так как сошные люди «были врозни у дела». В удостоверение разбега посохи Вельяминов прилагал роспись скрывшимся деловцам. На Туле его деятельностью остались недовольны, на отписке его положена помета: «Отписать: велеть вал повысить и крепостьми всякими укрепить, без чево быть нелзе, и мост поделать. А о том ему отписать с осудом: писал наперед сево, что деловцов мало, а смотрел непочасту»[529].

Недовольство деятельностью Вельяминова в связи с жалобами на него