Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

в Ростовском и Веркушском станах Тульского уезда. «В писцовых, г., книгах написано за нами по четверику. И как, г., приходил крымской царевич, и домишка, г., наши пожгли и женишки и детишка наши в полон поймали, и мы, г., от тех мест и по ся места голодною смертью помираем, волочимся меж двор. И ныне, г., присылает с Тулы господа пушкарей править на нас, х. т., с четвертей, с трех четвериков, людей к твоему г. делу, а воевода, г., Иван Яковлевич, велел нам быти у веневской у Веркошской засеки, прочь не отпустил, волочимся день и ночь безпрестани». Сторожа просили о том, чтобы им быть «у государева дела у одного города»[522].

Тревога на пограничном карауле. С гравюры XIX в.

Того же 20 апреля Вельяминов уведомлял Разряд, что сошные люди с Коломны все еще не явились к нему, и что он не знает, как быть с лесом, так как, кроме заповедного, иного леса под руками у него не было. В Москве положили такую резолюцию: «146-го апреля в 20 де. Досмотреть в Разряде, чаю, указ о том послан в Коломну, и с Коломны о том писано ж, что выслал людей»[523].

Всего деловцов с Коломны, посада и уезда, Венева, посада и уезда, и Епифанского уезда в распоряжение Вельяминова должно было поступить 2077 чел. В отписке, полученной в Москве 11 мая, он доносил, что 20 апреля к нему с Белевского посада было прислано 50 чел., а с Веневского уезда 68 чел., с Епифанского – 6 чел. и 2 лош. В три дня эта сотня деловцов высекла 1015 сажен лесного завала. 23, 24 и 26 апреля и 7 мая из Коломны было прислано 1521 чел. да 322 лош. Всего у нею оказалось 1639 чел. и 318 лош. В первых числах мая Вельяминов доносит в Разряд, что он «тем сошным людем розмерил по живущим апреля в 25 день ров копать и надолобы и честик ставить»[524].

В обстоятельном донесении, полученном на Туле 11 мая, Вельяминов сообщал о больших повреждениях в засечных лесах.

«И в той засеке, – писал Вельяминов, – за чертою во многих местах лес сечен, и дороги проложены большие дровосечные, а против города Веневы за чертою высечено вдоль по засеке на 2 верстах, а поперег сечено от черты до черты степные стороны, секли Веневсково посаду всякие люди, а с русския стороны секли помещики и вотчинники и по многих, г., местех завалу лесново сечь печево, и твоему государеву делу поруха и мотчанья учинилося многое. И я, х. т., тех сел и деревень крестьян в твоей государевой пене велел давать на поруку до твоево г. указу, и о том, г., мне, х. с., как укажешь». Вместе с тем Вельяминов предостерегал, что его деловцы в случае нападения крымцев совершенно беззащитны: «у сошных людей вогненново бою нету, оберегать засеки и в приход воинских людей сидеть в остроге нечем»[525].

Получив 13 мая из Разряда грамоту о том, что ему надлежит быть «с князем Иваном Борисовичем Черкасским», Вельяминов отправил на Тулу донесение о ходе дел на своем звене. «Веневская засека, – писал он, – от Тульские и от Конторские засеки отроги, и меж тех отрогов с тово места на 2344 саженях». Располагая 1639 деловцами и 348 лошадьми, Вельяминов к половине мая поставил башню и избу у Княжих ворот и ставил перед башней острог, – «да через поля на степи, где лесу нет, в Гробороновых воротех сделано 4 колоды опускных, да на 1641 саженях поставлены надолобы втрое, и честик били, и ров копали, и по рву плетень заплели, и изо рву землю насыпали, и за тем валом пешево стоячево человека не видети. Да теми же сошными: людьми по се время завалу лесново высечено на 3745-и саженех, опричь коломнеч дворян и детей боярских и вдов и недорослей. А коломнечи по г. грамоте з живущево со 61 чети с полосминою апреля с 27-го числа в Княжих воротех острогу поставили на пяти саженех да рву копали и надолобы ставили и честик били около острогу на 6-ти саженех, да мосту мостили на 30 саженех, да надолоб у ворот поставили в две ряд на 2 сот саженех, да колоду опускную, да лесного завалу высекли на 1450 саженех. И завал лесной некрепок, лес редок. Да в Княжих же, господа, воротех надобно 7-мь колод опускных да мосту мостить на 140 саженех, и по обе стороны надолобы ставити в две ряд, и в иных на полых местах надолобы делать, и около острогу ров копать и честик бить. Да степново места промеж дубров не делано па 700 саженех, да лесного завалу не высечено много. А как завал сошным людем сечь отводят, и в то время по живущим четвертям им размерить. ИI сколь скора засеку мочна вделать, и яро то ведати немочно, – в ведряные дни государева дела поспешна, а в ненасья делу мотчанья. И мая, господа, в 9 день коломисчи от засеки поехали на государеву службу на Резань. А по г. указу с коломнеч с живущего с 61 чети с полуосминою довелося было взята с них к засечному делу сошных людей 305 человек да 61 лошадь. Да с Веневского посаду против г. указу маия по 15 число не прислано 35 человек да 7 лошадей. Да с Коломны не прислано 134 человека да 27-ми лошадей. Да по г. указу для подымных людей к Веневской засеке посылав высылать тулевин сын боярской Михаило Сергеев, и по его росписи с Веневского уезду подымных людей 40 человек. И маия по 13 день объявилися у засеки тех людех 30 человек с пищалми. Да у той ж засеки приписные села и деревни Тулского уезду. А ведают и оберегают тое засеку тех сель и деревень приписные сторожи. И по государеву указу довелося с них к Веневской засеке взяти подымных людей, и они г. указу не послушали, подымных людей к засеке на [не?] дают». Вельяминов, повторяя в своем донесении на Тулу сообщение о порухах засечному лесу, сделанное им ранее в Москву, прибавлял, что виновные в этих порухах окрестные жители «чинятца сильни, порук по себе не дают». «И о том, господа, – спрашивал воевода, – мне как укажете. А подьячево со мною у г. дела нет, написать и выложить и смету учинить некому». На пространной отписке Вельяминова на Туле была положена следующая резолюция: «Отписать, чтоб