Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

не близка, и по той, г., по всей засеке лясному завалу быть мочна. А на большой, г., на Веневской дороге в Потетинских воротах от черты с версту речка Веркуша, а за той речкой были надолобы отводные в чатыре ряды по обе стороны, а на надолобах были на дороге апускныя надолобы, а через речку был через Веркушу мост, и от тех надолоб з десетину, на горе, к большим к Потетинским воротам были ворота апускныя межю столбов, а башни не была… От первых Борот десетины с чатыре другия ворота были большие створчетыя, а делом были, как бывают решетки на больших улицах…» Те и другие ворота и мост были защищены надолобами в один и в два ряда. Раньше около ворот была «засека большая, – на обе стороны дороги лясной завал, и от тех ворот середи большова лесу были надолобы опускныя через большую дорогу, и подле их с русской стороны через вершину был мост на режах сажен с 40. А последние ворота были с рускою сторону на засечной черте апускныя, а от ворот были надолобы отводные по обе стороны». На русской стороне от этих ворот были два моста, один в 40, другой в 20 сажен. Башен в Потетинских воротах не было. В заповедном лесу оказались стежки большие и малые, про которые «тутошние сторонние люди» сказали, что они проложены от татарского прихода. Даточных по 29 апреля с Крапивны у Потетинских ворот объявилось 45 чел. и 18 «меринов», да из Алексина 78 чел. и 20 лош., с которыми Колтовской и Шерефединов и приступили к засечным работам, начав сечь лесной завал и на башню лес возить. В заключение Колтовской и Шерефединов жаловались, что им засечным делом «поспешить некем». На отписке положена помета: «146-го мая в 2-й день. Государь, сей отписи слушев, указал засека крепити по указу, а о засечном деле писать к государю, к бояром князю Ивану Борисовичу Черкасскому с товарищи»[558].

Не успел наладиться ход работ, как у Колтовского разладились отношения со служилыми людьми, владельцами присланных к нему деловцов. Уже 14 мая, по докладу государю челобитья служилых людей, над ним было наряжено следствие. Туляне и алексинцы били челом на то, что Колтовской их крестьян «велит бить без вины для своей корысти и емлет на них поминков с человека по гривне и по пяти алтыни болши». «А которые, государь, наши ж крестьянишки, – жаловались служилые люди, – приходят на перемену, а тот Михайло Колтовской тех наших крестьянишек имян записать не велит, и которые работают, и тех от себя не спустит, покаместа с них поминков не возмет, и от той, государь, ево налоги крестьянишка наши из-за нас бредут розно». На челобитье положена помета: «146-го мая в 14 день. Послать сыскать дворянина добра, а на Туле сыскать пушкарей, которые были у дела»[559].

Между тем дела на засеке шли как будто своим чередом, и от Колтовского 17 мая были доставлены на Москву дозор засеки и отчет об исполненных работах. В этом отчете Колтовской не только изображал результаты своей деятельности, но излагал соображения и относительно будущего. Того же 17 мая Колтовской и Шерефединов сообщили о ходе дел на Кортосеневской засеке и на Тулу. В описании засеки они указывали что «в засечном заповед[ном] лесу есть малые речки и топкие места, а переехать по тем местам мочна». По 17 мая с Крапивны к ним было послано 177 чел. деловцов, а на смотру объявилось 133 чел. да 27 лош., – вместо 227 чел. и 45 лош., назначенных по наказу на Кортосеневскую засеку. Из Алексина Аф. Заболотский прислал по 9 мая 232 чел. По 14 мая Колтовской засек с этими деловцами, начав от Потетинскпх ворот, 10 верст завалу: 6 верст к каширской Оленковской засеке и 4 версты к тульской Щегловской засеке[560]. Лесной завал секли подле старой засеки с полевой стороны в ширину на 25 сажен больших. «Да на болшой на Веневской дороге межю леснова завалу зделана башня трех сажен болшпх с тремя мосты и с верхним боем и с облами, покрыта тесом дубовым, а в ней двои ворота створчатые, притворы дубовые, а с обе стороны мост дубовой, на сторону сажен по пяти». От башни поставлен отводный острог стоячий на сваях. В половине мая было еще не досечено «на обе стороны верст с 7», но Колтовской обещался свою долю засеки, если не помешает ненастье, «отделать с сево числа недели с три». Росписи подымовным людям он сообщить не мог потому, что послать писать было некого, так как дьячка с Тулы Замыцкий к нему так и не прислал, хотя Колтовской и писал ему о дьячке «многажды». Вместо обещанных 10 чел. детей боярских к нему было прислано тоже только 5. «И в том, – кончал Колтовской отписку, – государева засечноя дела дляетца, послать и написать некому». На Туле положили такую довольно неожиданную резолюцию. «Писать, чтоб острог делал со все четыре стороны. И ко всем засечным воеводам потому ж писать, чтоб делали остроги со всех четырех сторон, смотря по месту. А детей боярских прибавить пять человек». Относительно недосылки с Тулы распорядились: «Отписать на Крапивну и в Олексин тотчас, чтоб достальных людей выслали тотчас. И о том отписать, в котором числе вышлют»[561].

В отписке, полученной на Туле с Кортосеневской засеки около 20 мая, Колтовской рассказывает о ходе работ и оправдывается во возводимых на него тулянами и алексинцами обвинениях. Для убедительности он прилагает к своей отписке даже грамоту к нему алексинского воеводы Аф. Заболотского со сведениями о таком сборе в Алексине деловцов, предназначавшихся на порученное ему звено. Деловцы подходили понемногу. Так, только около 20 мая подошли деловцы с каширской Соломенской волости, вновь отряженные на засеку. К 20-м числам мая был кончен завал от Потетинских ворот до замка каширской Оленковской засеки, а в другую сторону, к тульской Щегловской засеке, все еще не было досечено версты 4. В Потетинских воротах была поставлена башня, защищенная с одной стороны острогом. «А по другую, господа, – писал Колтовской, – отводнова острогу ставить и рву копать перед башнею немочна, отнела вода, – и иные, господа, крепасти учинить перед башнею, ставить надолобы отводные и поперек дорогу апускныя. А на то дела на все лес готов, а делать немочна за ненастьем. А в трех, господа, местех на речках лес был редок, и в тех местех засека некрепка. А те места сажен по сту и болши. И о тех худых местех вы, господа, как укажете, рвы