Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

воинским людем», но на Бабьем проломе, «где исстори был острог косой и надолобы и лесной завал, и на том месте укреплять немочно потому, что на том Бабьем проломе заповедной лес выгорел в длину подле речки Малой Апоки верст з десять, а поперек горела да другой речки Большой Апоки верст с шесть с польской и с руской стороны». На вопрос Болховского, как давно был пожар, окрестные крестьяне сказали: «сперва де горела на том на Бабьем проломе тому де лет с 40, а в другой де горела на том же Бабьем проломе при засечном голове при Михаиле Кислемском тому де лет з 20». А только, г., заключал Болховской отписку, лесу сошлось с польской стороны подле речки Большой Апоки немного больше перестрелу». Воевода жаловался, что ему дано мало детей боярских и деловцов сравнительно с другими засечными воеводами, и на трудность работ на его звене: «Привозят бревно двемя лошадьми в третей день, потому что лес о[т] далел и за грезьми… Такими малыми людьми не зделоть Щегловские засеки и в два года»[584].

Сначала Болховской занялся было укреплением Щегловских ворот, но Черкасский отправил его прямо на Бабий пролом. 7 мая в Разряде было получено донесение Болховского, в котором он сообщал о законченном им дозоре Щегловской засеки и о том, что он по 1 мая срубил 35 венцов караульной башни, сделал к ней мост и приготовил 15 венцов для другой караульной башни в Щегловских воротах, «сплотил» острогу 620 бревен и навозил лесу на продолжение его. Болховской выражал недовольство, что на Бабий пролом его послали «от дела», – «а Бабей, г., пролом, – писал воевода, – от Тулы, от Щегловских ворот в объезд верст с 30». К 15 мая он сделал острог на Бабьем проломе на 220 саженях и засек лесной завал от острога к Кортосеневской засеке. Острог с польской стороны был защищен тремя топкими ржавцами, надолобами и лесным завалом. 13 мая начали сечь завал от речки Апоки к Колодезной на 5 верстах, и собирались у Колодезной ставить острог на 167 саженях. В разгар работ деловцы начали разбегаться. «Посадцкия люди, – писал Болховской, – наймают в свое места на роботу наемщиков, и те их наемщики, не дожидаяся перемены, з засечного дела бегают, и затем засечному делу чинитца мешкота не малоя». Воевода жаловался опять и на недостаток у него детей боярских: «Детей боярских мало, для засечного дела в россылку послать некого». 16 мая тульские посадские люди сбежали от завала «все до одного человека, да и иные многие розбежались»[585]. С укреплением Колодезной у Болховского вышло затруднение. Воевода послал сошных людей за острожным лесом, «и они ко мне привезли, доносил он Черкасскому, на Колодезное на острог асинового лесу, а про дубовай лес и про березовай сказали, что они дубового лесу и березового не нашли». Болховской спрашивал: «да на Колодезном же ставить ворота створные и на воротех башня ставить ли или, затворяй, так их покинуть? И о том, государи, осиновам лесу и о башне как укажете». На Туле решили: «Отписать: велеть зделать острог да перед острогом надолобы опускные, а ворота зделать на остроге и выкопать ров, а у ворот засовы поделать крепкие. А лесу будет лутче тово не добыть, делать и в том, каков есть»[586]. Тульские посад и уезд и уезды Дедиловский и Соловский должны были доставить на покрытие засечных сооружений 531 луб да гвоздей прибойных 150 и тесовых, «чем прибивать лубья», 300. Лубья брали с чети по 10 лубьев. Так как лубья долго не доставлялись населением на засеку, Болховской распорядился доправить их[587].

26 мая от Болховского была получена на Туле обстоятельная отписка, изображавшая общий ход работ на Щегловской засеке. В постановке острога Болховской проявил некоторую самостоятельность. Острог он ставил не на том месте, которое указано было в его росписи, «потаму что на том месте к острогу лесного завалу привести было немочна, что много переполянья, и острог было ставить во многих местех». Болховской обыскал с головой Страховым и с засечными сторожами на Бабьем проломе полого места от речки Апоки по ржавцу вверх к Аннину праворотью 220 сажен и стал ставить косой острог на этом месте. С польской стороны острог был защищен ржавцом и лесным завалом, протянувшимся от Бабья пролома через замок Аннина праворотья к замку Кортосеневской засеки на 5 верстах. «А к старому прежнему завалу, – писал Болховской, – прибавливаю чорного болшого лесу с полской стороны сажон по 10, а инде и по 15, смотря по крепостям». Ему оставалось еще сечь завал от р. Апоки до Бабья пролома на 4 верстах, да на 5 верстах завал от р. Бежки до р. Олешенки, «а от р. Олешенки, что будет доведетца делоть, да Щегловского изрогу, да караульной башни версты з две». В конце мая, как и в начале месяца, Болховской продолжал жаловаться на недостаток у него людей и на разбег деловцов[588].

Полный отчет об итоге работ был представлен Болховским в половине июля. Он поставил две караульных башни, одну в Щегловских воротах, другую на Щегловском изроге. Около второй башни были поставлены «ворота створные, большие, вылазные, перед вороты дубового мосту через ров и с перилы 4 сажени с малою четью, а от ворот острогу ставлено в заповедник 50 сажен, для верхних боев по острогу поделаны кровати». Вдоль острога был выкопан ров на 1900 саженях. Лесной завал сечен на 7 верстах 860 саженях. На Колодезной устроены ворота с опускными надолобами. Остальное пространство было защищено завалом, надолобами и рвом. 16 июля посошные люди были распущены со Щегловской засеки[589].

Тульские укрепления и Завитай. 10-е звено

Укрепления, смыкавшие Тулу с засечными линиями, шедшими на восток и на запад от нее, были устроены под непосредственным наблюдением самого кн. И. Б. Черкасского и двух его помощников – кн. А. М. Львова и В. И. Стрешнева, частью даже на их собственный счет.

Между концом заповедного леса Щегловской засеки близ Тулы, «где хаживал мимо Тулы крымской царь и царевичи и большие воинские люди через Черленую гору, полово было места от лесу до болота, которое болото пришло к реке к Тулице, на 374 саженех». «И мы, х. т., – доносил в Москву Черкасский, – челом ударили тебе, государь, зделали своим наймом вал земляной по городовому, как делают земляной город, да башню земляную. Я, х. т., Ивашка зделал 200 сажен, а я, х. т., Олешка 70