Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

доделать. А нетчиков, учиня наказанье, вышлют к нему тотчас. И детей боярских послать к нему на прибавку трех человек»[614]. 19 мая Барятинский опять жаловался на тугую присылку деловцов и на разбег тех, которые уже был у него на засеке. Разбег начался еще 12 мая, когда сбежали от Орловых ворот тульские посадские люди, 23 человека. 16 мая сбежали еще 9 посадских людей, возивших лес, вместе с лошадьми и трое пеших.

18 мая Барятинский и Шокуров довели укрепления до Кураковских ворот. «А к Семену Валынскому а том послали мы, – сообщали они на Тулу, – чтоб нам с ево валом свой вал свесть вместе»[615]. Разбег деловцов все усиливался. 22 мая побежали все 46 человек деловцов Венева монастыря, между тем как завалу еще оставалось делать верст 5. К 23 мая у Барятинского оставалось только 86 уездных деловцов да 47 посадских с 12 лошадьми. «А многие, господа, – писал Барятинский, – стешки испробиты через засеку против дворянских сел и деревень, и в засеки во многих местех поляны кошены. И те стешки кем, господа, укажете крепить, теми ли селы и деревни крепить, против которых сел и деревень стешки испробиты, или сошными людьми?»[616] Черкасский отвечал на этот запрос общими фразами о раденье и поспешенье, приказывал закрыть «пробитые» стежки и сообщал о том, что им отдано распоряжение об обратной высылке деловцов на засеку[617]. Тем не менее жалобы Барятинского на недостаток деловцов не прекращались[618].

В начале июня у Барятинского произошел дипломатический конфликт с ведавшим Крапивенские засеки И. П. Шереметевым. 11 июня Шереметев потребовал у него отчета о ходе работ на порученной ему засеке и сведений о том, в чем выразился дозор, произведенный кн. А. М. Львовым этому засечному звену: «И с коих мест дозирал и чертил (кн. Львов) и по каторыя места, и я с ним и товарыщ мой Данило Шокуров, – пересказывал Барятинский вопросы Шереметева в своей отписке на Тулу, – ездили, и с коих мест и по каторыя места дозирал и на чертеж чертил, и у Орловских ворот сколько стоял, и мне от князь Олексея Михайловича Львова в том засешном деле какой приказ был ли, а том бы мне о всем к нему отписать тотчас наскора». Барятинский писал Черкасскому, что без его указа он писать к Шереметеву не смеет, потому что кн. Львов велел ему писать о засечном деле только на Тулу к Черкасскому. «И велеть бы, – кончал Барятинский отписку, – прислать к нам государевой бумаги, писать государевых дел не по чем, бумага нет». Помета на его отписке гласила: «Отписать, что росписано ведать к Туле бояром и воеводам, князю Ивану Борисовичю, Малиновые ворота и от Малиновых ворот по Орловы ворота, и ему про засеку писать по Орловы ворота к бояром и воеводам ко князю Ивану Борисовичи) Черкаскому с товарыщи. А про Орловы ворота и от Орловых ворот про засеку писать к боярину и воеводе к Ивану Петровичу Шереметеву»[619]. Вопрос разрешился в сторону подчинения Барятинского Шереметеву. В конце июня мы видим Шереметева уже беспокоящимся по поводу недостатка деловцов у Барятинского. 28 июня на Туле была получена отписка Шереметева, в которой он со слов Барятинского сообщал, что на Заупской засеке осталось всего 83 чел. и 6 лош., а разбежались 193 чел. с 50 лош., между тем как Замыцкий с Тулы деловцов все не высылает[620].

Жалобы на бегство деловцов шли по-прежнему и от самого Барятинского. Так, 15 июля от него была получена на Туле обстоятельная и изобразительная отписка, в которой он рассказывал о ходе работ на порученном ему звене. Воевода жаловался, что Замыцкий пишет ему в отписках: «Как нетчиков сыщю, так к вам и пришлю», а на деле их не посылает. «А приходят, – писал Барятинский, – к нам нетчики человека по два и по три, и те без отписок, а как придут человека два и три, и в то число иные побегут. А после, господа, у нас тех 50 человек, что, делов неделю, да збежали, больше на засеке 45 человек не бывало, а в-ыное время оставаетца человек 30, а иногда 20». «На то смотря, посацкие люди, что Иван с Тулы нетчиков не высылает, июня в 4 день, что было посатцких людей, те все збежали, толко осталось пять человек», доносил воевода. Несмотря на усиленные напоминания, Замыцкий прислал на Заупскую засеку 26 июня всего 19 чел. «да четыре клячи, и те не ходят». «А в отписке своей, – уличал Замыцкаго Барятинский, – пишет, что послал к нам нетчиков 25 чел. с пушкарем». К моменту отправления этой отписки лесной завал был засечен «весь сполна» от речки Переделки до засеки Малиновых ворот, и «сволен вал з засекою Малиновых ворот маия в 28 день». На полом месте на берегу Упы сделан был вал и поставлены надолобы в 2 ряда. «А где, господа, были по засеке полые и высеченые места, и мы те полые и высеченые места обводили тем же лесным валом, где лес чаще и больши». Стежки были засечены и укреплены тоже лесным завалом. «А острог, – писал Барятинский, – совсем отделон, и от острогу х колодезю тайник зделон, и над колодезом в овраге башню срубили с верхними и с нижними бои и с обламы». По приказанию боярина Шереметева ров был увеличен, – в ширину его сделали 3 сажен, а в глубину полтретьи сажени. Ров и вал были окружены рядами надолоб. Самых ворот еще не успели сделать «для тово, что лесу нет, навозить некому», – «а уездныя люди дву станов, Глутенскова и Колоденскова стану, з четверти вывезли лесу по двестя бревен, а толька у нас монастырских девять лошедей да посацких четыре лошеди, а возят всево по бревну на день на лошедь». Барятинский указывал, что посадские люди деловцов нанимают. «А присылают посацкие люди наемщиков, а наймуют на одну неделю и с проходом, и они, половину недели делов, да и розбегутца, а другую половину недели в проход считают. А присылают все пеших, а с лошедьми не ездет». Барятинский в своих отписках Черкасскому, обвинял в медленном движении дела Замыцкого. «А стало государеву засешному делу великоя замотчавия от Ивана Замытцкова, что против г. указу людей к нам всех сполна и с лошедьми не выслол, норовя посацким людем, а каторых посатцких людей и выслол, и те все бегают, надеяся на нево Ивана, что он их по нетом не высылает. И о том я преж сево к вам бояром на нево