Евгений Шварц. Судьба Сказочника в эпоху Дракона - Наталья Александровна Громова

“И вот мы уехали в Сталинабад. Здесь много любопытного. Театр – интересен по-прежнему. Акимов умён и блестящ больше прежнего. Только благодаря ему я дописал здесь ‘Дракона’. Сейчас Акимов с пьесой в Москве, и я жду вестей…”

Зимой 1944-го, на фоне главного события – Ленинград полностью освобождён от блокады (!) – Шварц получил ошеломляющее известие: “Дракон” пользуется в Москве необычайным успехом, его хотят ставить театры Охлопкова, Завадского, Камерный и Вахтанговский.

Николай Акимов отправил Шварцу в Сталинабад несколько телеграмм о том, что пьеса его принята и что вот-вот начнутся репетиции. “Все эти два месяца, после того как я дописал ‘Дракона’, – пишет Шварц в дневнике, – я совершенно ничего не делал. Если бы у меня было утешение, что я утомлён, то мне было бы легче. Но прямых доказательств у меня нет. Меня мучают угрызения совести и преследует ощущение запущенных дел. Не пишу никому, не отвечаю на важные деловые письма. Невероятно нелепо веду себя”.

“Условимся, что этот город находится на территории Германии, – и тогда станет легче”

Пьеса “Дракон” начинается с того, что странствующий рыцарь Ланцелот, оказавшись в незнакомом городе, зашёл в незнакомый дом и обнаружил там у камина Кота, погружённого в мрачные раздумья. Они разговорились, и вскоре выяснилось, что хозяев дома, архивариуса Шарлеманя и его дочь Эльзу, постигла беда. На следующее утро девушку должны отдать Дракону. Она погибнет. Такова древняя городская традиция.

Главное у Шварца – нюансы, тончайшие детали. Когда Шарлемань и Эльза возвращаются домой и приветствуют случайного гостя, они производят впечатление людей совершенно спокойных и довольных. Они восторженно описывают путнику свой прекрасный, комфортный, спокойный город, расхваливают его удобства. Дракон, управляющий им, кипятит воду в озере, спасая их от холеры. Он избавил город от бродячих цыган, не признающих государственности. И даже намерение Дракона забрать себе Эльзу, о чем напомнил им странствующий рыцарь, это, по их словам, всего лишь часть установленного порядка, обычай, который нельзя нарушать.

В этой гениальной экспозиции – как в “Гамлете” или “Ревизоре” – уже заключены все ключевые смыслы пьесы.

Привычка к такому порядку вещей стала для жителей города не просто нормой, это часть их повседневной жизни. Более того, в этом подчинении они находят нечто утешительное, почти мазохистское. Шарлемань и Эльза – безусловные жертвы, но они с готовностью оправдывают своего мучителя. Они не только не хотят другой участи, они даже не способны её себе представить. Все жители города давно согласились с этим и прекрасно себя чувствуют. Души жителей, давно забывшие, что такое свобода, достоинство, сострадание, растлены и растоптаны Драконом, что он и пытается объяснить Ланцелоту.

Так Шварц заглядывал в самую суть человека, доведённого страхом и насилием до состояния покорного и счастливого раба. Но в то же время он заглядывал и в самого себя – человека, искалеченного годами сталинского террора.

Редакций у пьесы было две. Первое действие в обеих редакциях было идентично. Все изменения касались второго и третьего актов. Именно в них была изображена жизнь обывателей, которым не нужно было освобождение. Их пугает не Дракон, их приводит в ужас именно Ланцелот. Им предлагается возможность выбора, которую приносит свобода. Но она им не нужна, её они боятся больше всего на свете.

В первой редакции пьесы на попытки Шарлеманя объяснить жителям города, что Ланцелот пришёл, чтобы освободить их от Дракона, они отвечают малодушно и трусливо.

ШАРЛЕМАНЬ. Тайный советник! Дракон заточил в подземелье вашего младшего сына.

ТАЙНЫЙ СОВЕТНИК. Это верно, заточил. Мальчик и так всё кашляет, а в подземелье сырость!

ШАРЛЕМАНЬ. Ну, ну! Очнитесь же! Откройте глаза!

ТАЙНЫЙ СОВЕТНИК. (После паузы.) Не могу. Я вижу только одно: со своей точки зрения господин Дракон совершенно прав.

ШАРЛЕМАНЬ. Нет, нет – я всё-таки очень прошу вас – опомнитесь, друзья мои!

1-Я ГОРОЖАНКА. Господин Шарлемань!

2-Я ГОРОЖАНКА. Мы не можем смотреть, как вы мучаетесь!

1-Я ГОРОЖАНКА. Это ничего, что доктор вам не помог! Тут возле рынка – живёт одна старушка, которая маленькими, беленькими крупинками…

2-Я ГОРОЖАНКА. Излечивает чуму, насморк, несчастную любовь, плоскостопие – словом, все болезни на свете.

1-Я ГОРОЖАНКА. Пойдёмте к ней.

2-Я ГОРОЖАНКА. Она вылечит вас.

1-Я ГОРОЖАНКА. Не упрямьтесь.

2-Я ГОРОЖАНКА. Не запускайте недомогание.

ШАРЛЕМАНЬ. И больше вы ничего не скажете мне, господа?

ЯВНЫЙ СОВЕТНИК. Я скажу.

Пауза.

ЯВНЫЙ СОВЕТНИК. Я скажу. Слава Дракону, слава Дракону, слава Дракону и будь проклят Ланцелот!

ЛАНЦЕЛОТ (входит). Благодарю вас, господин Миллер.

ТАЙНЫЙ СОВЕТНИК. Вы обиделись? Не надо! Пожалуйста, не надо. Здравствуйте, господин Ланцелот. Садитесь, окажите нам честь. Девушки, вина господину Ланцелоту. Господин Ланцелот – не говорите ни слова, пока не выслушаете меня. Встаньте, господа, встаньте! Сложите руки, как будто вы молитесь. Девушки! Что же вина-то? Не бойтесь господина Ланцелота. Он очень добрый человек.

МАРГАРИТА. Мы не боимся.

ИЗОЛЬДА. Нет, нет! Мы не уходим, потому что хотим посмотреть, что здесь будет.

ТАЙНЫЙ СОВЕТНИК. Хорошо, оставайтесь, вы славные девушки, вы попросите его вместе с нами, и он послушается вас. Умоляйте же все! Почему я один говорю! Господин Ланцелот! Сделайте так, чтобы мы опять были спокойны. Нет, нет! Не отказывайте сразу! Я знаю, вы утомлены, вы бродили всю ночь по городу. Мы отвязали собак, чтобы они лаяли на вас. Это нехорошо, это негостеприимно с нашей стороны. Мы сами виноваты в том, что вы смотрите на нас так сурово… Но… Мы вас умоляем: оставьте нас в покое! Вы молодой человек. Вы не можете знать, какая драгоценная, какая хрупкая вещь наш покой.

Прозревший Шарлемань обращается к своим согражданам