Женщины в бою - Анна Ларсдоттер

доказать несостоятельность опасений некоторых «экспертов», что женщины уступают мужчинам в компетентности. Но, как и в случае со многими другими исследованиями в области гендерных различий, вопросы изначально ставились неверно. Для любого начальника (и не только в армии) важнее всего создать команду, которая будет приносить наибольшую пользу как единое целое. Лучший воздушный дозорный и должен быть дозорным, те, кто лучше всех взламывает коды, должны заниматься именно этим. При гендерно-нейтральном принципе отбора британская ПВО, возможно, состояла бы на шестьдесят процентов из женщин и на сорок из мужчин. Сам по себе такой результат не имел бы смысла.

Как бы то ни было, большинству женщин служба на батареях представлялась интересной, важной и способствующей саморазвитию. Мэри Черчилль впоследствии вспоминала о праздниках и чувстве единения, которыми компенсировались долгие смены, строгие правила, груз ответственности и опасность. Служба, несомненно, была тяжелой во многих отношениях — случались потери. Первой погибшей в британских войсках ПВО стала Нора Кавеней, которую убило гранатой. Всего за время войны Женский вспомогательный территориальный корпус потерял убитыми и ранеными триста сорок девять женщин.

Работа на батареях организовывалась по четырехдневной схеме. В первый день — длинная смена, во время которой бойцы обслуживали орудия со всем их оборудованием двадцать четыре часа подряд, во второй день заступали на вахту, а на третий подменяли персонал во время обеденных и прочих перерывов. На четвертый день с 16 до 23 часов предполагалось вечернее дежурство. В двадцатичетырехчасовую смену входило обучение и различного рода упражнения, а также строевая подготовка, спорт и другие физические тренировки.

Для многих женщин открылся совсем другой мир — полный забот, отличавшихся от тех, к которым они привыкли. Они работали в одной команде с мужчинами, решали задачи, традиционно считавшиеся мужскими (разведка, математические расчеты, настройка техники и тому подобное), на тех же правах. Отличалась только зарплата, составлявшая две трети жалованья мужчин. А также рацион: изначально командование по умолчанию считало, что женщины предпочитают более «легкую» пищу, нежели мужчины, то есть им не требовалось много мяса и бекона. Когда стало очевидно, что многие женщины страдают от систематического недоедания, в меню пришлось внести коррективы.

Джоан Ковей из Сассекса воспринимала службу в противовоздушной обороне как вызов. Физические тренировки и упражнения, марш-броски с тяжелым снаряжением, ранние подъемы и драконовские правила требовали больших усилий. Кто-то из женщин не выдерживал, но только не Ковей. Она мечтала стать партизанкой. «Я восхищалась польскими и югославскими девушками», — рассказывала она позднее. Но поскольку в Англии не велось партизанской войны, она довольствовалась службой в ПВО. В день высадки союзников в Нормандии в июне 1944 года Ковей отправили на южное побережье, где она и еще четыре десятка женщин из Женского вспомогательного территориального корпуса разбили палаточный лагерь в лесу в ожидании транспортировки через пролив. Минные тральщики, очищавшие пути для «скотовозок» (как она их называла), продвигались так медленно, что путь до Остенде занял три дня. Оттуда их соединение двинулось маршем в Антверпен, занятый союзниками.

Разрушенный бомбежками город шокировал многих из Женского корпуса. По улицам бродили беспризорники, босые и голодные. Пока дети рылись в оставленном британцами мусоре в поисках объедков, группа Конвей пыталась организовать защиту от наводящих ужас немецких ракет «Фау-1» и «Фау-2». Они начали с постройки дороги. Несколько женщин получили ранения, когда ракета попала в их лагерь, состоявший из полукруглых металлических бараков (так называемых хижин Ниссена), поставленных на глинистой равнине. Всего по Антверпену с конца 1944 по март 1945 года выпустили две тысячи ракет «Фау-1» (в испытании которых участвовала Ханна Райч) и тысячу двести ракет «Фау-2». «Главная опасность исходила от „Фау-2“, — вспоминала Джоан Ковей, — их не было слышно. Только свист в воздухе — и тут же мощный взрыв!» Ракеты летели на очень высокой скорости, и ПВО союзников не могли их обезвредить.

Одной из наиболее интересных деталей истории о женщинах в противовоздушных силах представляется тот факт, что им никогда, по крайней мере официально, не разрешалось самим стрелять из зениток. Запрет не отменили даже в конце войны, когда выстрелы стали производить с помощью дистанционного управления.

Те же правила касались персонала, обслуживавшего прожекторы. Каждое прожекторное соединение имело на вооружении один или несколько легких пулеметов, которые должны были отбить у врага желание атаковать при сильном освещении. Прикасаться к ним женщинам не дозволялось. Еще один пример — вахтенная служба, которую несли как мужчины, так и женщины. В то время как мужские патрули ходили с винтовками, женщины довольствовались резиновыми дубинками и свистками. «Они не рассчитывали на наше умение обращаться с оружием, однако вполне полагались на нашу способность охранять позиции», — вспоминала одна из женщин, служивших в таком соединении.

Запрет на применение женщинами огнестрельного оружия можно рассматривать как попытку смягчить общественное мнение. Оценка дальности и направления стрельбы не считалась участием в сражении, в отличие от ведения огня. Разрешение женщинам делать первое, но не второе позволяло не относить их к числу комбатантов. И наоборот: поскольку женщины не считались комбатантами, они по определению не могли стрелять из пушек.

Данная проблема приводит к одному из важнейших вопросов войны, а именно определению понятия «бой». Что это на самом деле такое? В Британии военное руководство не считало, что бой происходит в тот момент, когда соединение ПВО попадает под обстрел или обнаруживает самолет противника. Бой начинался только тогда, когда кто-то из своих открывал по противнику огонь. В других оборонительных соединениях и войсках граница могла очерчиваться по-иному и, вероятно, не так четко. Возможно, это все пустяки, но, поскольку определение боя связано с множеством других вещей: статусом, степенью вины (как мы видели в случае с Ханной Райч), денежным вознаграждением и, не в последнюю очередь, памятью и местом в истории, о нем стоит поговорить.

Может, бой — это, как в XVII веке, биться один на один с противником на шпагах? Или сбрасывать бомбы на города? Или неделями сидеть в окопе, не производя ни одного выстрела? Или посылать дрон, начиненный взрывчаткой, на расстояние тысяч километров? Сотни тысяч солдат-мужчин, которые участвовали во Второй мировой войне и считались комбатантами, ни разу не стреляли из оружия. Американские женщины, оперировавшие в военно-полевых госпиталях в Корее и Вьетнаме, не признавались участниками боевых действий, хотя они день за днем под бомбежками зашивали тела солдат.

На протяжении всей истории понятие боя было центральным конструктом маскулинности. А также превосходства, которое сопутствовало в социальной иерархии. Бой стал исключительным сакральным пространством, имевшим важное значение и в мирное время. Появление женщин в этом пространстве стало бы ударом для