У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова

ведь это даже хорошо. Это значит, что ты никогда не сможешь уйти от меня, Соня. Ради сына ты будешь здесь. Ради моей крови ты будешь принадлежать мне. Ты будешь лечить меня, будешь подчиняться мне... в каждой ночи, в каждом вдохе.

Его рука медленно скользнула под подол её изорванного платья. Грубые мозоли на его пальцах обжигали её нежную кожу, заставляя её тело предательски откликаться на этот властный призыв. Эта невыносимая, удушающая собственническая страсть пугала её, но в то же время дарила странное, извращенное чувство безопасности. Она понимала, что этот мужчина разрушит себя, разрушит весь мир, но не даст им упасть.

— Ваня, не надо... ребенок в соседней палате... — прошептала она, хотя её колени уже слабели, и она невольно прижалась к его раненой груди.

— Пусть знает, — Ваня прикусил мочку её уха, его голос вибрировал у самого её виска, вызывая волны жара. — Я хочу, чтобы ты помнила: и ты, и наш сын — вы оба живете только благодаря моей крови. Вы — часть меня. Навсегда.

Однако, прежде чем он успел полностью забрать её в этот омут страсти и боли, его зашифрованный телефон на тумбочке завибрировал. На экране всплыло видео с камер спутникового наблюдения. Москва, оживленный выход из метро. Мужчина в глубоком капюшоне, чье лицо наполовину скрыто тенью, внезапно поднял голову и посмотрел прямо в объектив.

На его губах застыла знакомая, леденящая душу усмешка. Усмешка Александра, который должен был быть мертв.

Глава 83: Возвращение мертвеца и шахматная партия в спальне

— Он жив... Этот ублюдок всё-таки выжил! — Ваня впился взглядом в мерцающий экран планшета. В его янтарных глазах вспыхнуло неистовое, почти первобытное пламя гневного безумия.

С глухим рыком он обрушил кулак на алюминиевый поручень медицинской кровати. Раздался резкий лязг металла, и в ту же секунду свежие швы на его груди не выдержали — алое пятно стремительно расползлось по белоснежной ткани рубашки. Но Ваня, казалось, перестал чувствовать физическую боль. Для него существовала лишь эта зернистая фигура на экране — человек, который должен был гнить на дне ущелья.

Соня смотрела на экран, и по её коже пробежал ледяной холод. Тот самый темный силуэт у входа в московское метро, эта зловещая, едва уловимая полуулыбка под капюшоном... Казалось, сам дьявол вернулся, чтобы забрать долги. Внутри всё заледенело. Чудо спасения после падения с многотысячной высоты могло случиться только с тем, кто продал душу преисподней.

— Это невозможно... — прошептала Соня, её голос дрожал от неконтролируемого ужаса. — Я видела, как он падал... С такой высоты не выживают...

— В Москве, Соня, если у тебя достаточно власти, безумия и денег, даже Смерть соглашается на сделку, — Ваня резко откинул одеяло.

Игнорируя протесты организма, он одним рывком вырвал иглу капельницы из вены. Прозрачный раствор вперемешку с темной кровью брызнул на стерильный пол. Он тяжело поднялся на ноги, пошатываясь от внезапного приступа головокружения, но его спина оставалась прямой, как натянутая струна. Широкие плечи, испещренные шрамами, напряглись, а на животе четко прорисовались стальные кубики пресса под окровавленной повязкой. В этом свете он выглядел не как пациент, а как падший ангел, готовый к финальной битве.

Он сорвал с вешалки новую белую рубашку и набросил её на плечи, не утруждая себя застегиванием пуговиц. Грудь, перетянутая бинтами, осталась открытой, демонстрируя его уязвимость и силу одновременно. Ваня подошел к сейфу в стене и извлек два тяжелых «Глока». Звук передергиваемого затвора — резкий, сухой «клац-клац» — прозвучал в тишине палаты как похоронный звон. Его движения были отточены до автоматизма, быстры и смертоносны.

— Куда ты собрался? Ваня, ты с ума сошел! — Соня бросилась к нему, обхватывая его сзади за талию, пытаясь удержать этого безумца теплом своего тела. — Ты потерял слишком много крови! Ты упадешь, не дойдя до машины!

Ваня резко развернулся, перехватывая её руки и прижимая Соню к холодной дверце стального шкафа. Он навис над ней всей своей мощью, заполняя собой всё её пространство. Запах пороха, горького пота и железа ударил ей в нос, смешиваясь с его тяжелым, горячим дыханием.

— Я иду убивать его. На этот раз я лично отрублю ему голову и выставлю её на Красной площади, — его голос упал до пугающего шепота. — Но прежде чем я уйду, Соня, мне нужно от тебя обещание. Гарантия того, что я смогу умереть спокойно, зная, что победил.

— Какое обещание? — Соня смотрела в его глаза, где плескалась темная, почти маниакальная одержимость.

— Дай мне ребенка. Еще одного. Чистого, — его пальцы грубо, но с какой-то отчаянной нежностью рванули ворот её платья. Тонкий шелк с треском поддался. — Александр хочет Ленинград, потому что он — его единственный шанс на выживание, его «лекарство». Но я расставлю для него ловушку покрупнее. Как только в тебе зародится наша новая жизнь, свободная от его экспериментов, все его планы рассыплются в прах.

— Ваня, ты сейчас не в том состоянии... — её слова захлебнулись в его диком, первобытном поцелуе.

Это не было любовной лаской, это было актом спасения и присвоения. Он целовал её так, будто пытался выпить её душу, а его руки, привыкшие к оружию, теперь с жадностью исследовали изгибы её тела. Он прижал её ладони над головой, вжимаясь в неё всем своим пылающим телом, заставляя Соню чувствовать каждый сантиметр его желания и ярости.

В этот момент, когда они балансировали на грани безумия и страсти, воздух в палате внезапно пронзил резкий, завывающий звук сирены, разрывая ночную тишину поместья.

— Босс! — в рацию ворвался крик米哈伊尔 (Михаила). — Главные ворота пробиты тремя броневиками! Нападающие идут под флагом Петрова... Возглавляет атаку ваш тесть, старик Петров!

Соня замерла в объятиях Вани, словно пораженная молнией. Её отец... Человек, который исчез восемь лет назад, оставив её гнить в руках Виктора, вернулся именно сейчас, чтобы нанести удар в спину.

Глава 84: Яд предательства и ледяной гнев тирана

В поместье Лебедевых воцарилась тишина, но это была не тишина покоя, а то гнетущее затишье, которое всегда предшествует сокрушительному шторму. За окном морозная московская ночь выдыхала ледяной пар, а внутри, в роскошном кабинете, пахло старой кожей, порохом и разлитой горечью предательства.

Соня стояла у окна, её пальцы судорожно сжимали края тяжелых штор. Каждый звук в коридоре заставлял её вздрагивать. Она всё еще