Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

– Святый Боже, – промолвил Эбенезер, – это чудесное спасение!

– Чудесная выдумка, – поправил Берлингейм, – ибо из содержания «Журнала» следует, что этот Берлингейм засвидетельствовал всё действо, которое было не столь замечательно героичным. Большего не скажу и предоставлю тебе, не откладывая, прочесть кусок.

Сказав так, Берлингейм удалился в гостиницу, а Эбенезер, найдя на солнышке лавку, уселся поудобнее и вычитал в «Журнале» следующее:

«Приватный журнал сэра Генри Берлингейма

Я… то и дело предупреждал [Смита], что нашему проводнику, каналье Дикарю, кот скорее украдёт вш кошелёк, чем взглянет на вас, ни в коем случае не следует доверять; что ему, без сомнения, платит Импр [Поухатан]. Но он не слшл, и, когда река стала слишком мелкой для наших посудин, а этот самый Дикарь предложил нам идти в обиталище Импр по суше, до кот, по его словам, было рукой подать, наш Каптн сразу согласился, несмотря на тот факт, чт я указал ему: леса там густые, как всякие джунгли, и нас легко захватят враждебные Дикари. Каптн выдал обычную отповедь, к кот прибегал постоянно, когда ему указывали на его невежество и глупость, а именно, что я трус, паразит, малахольный сосунок и, вероятно, ещё и евнух в придачу. Сие последнее он почитал за величайшее оскорбление, какое мог нанести, поскольку сам необычайно гордился своим мужским естеством. Короче, такой угодник Венеры наш Каптн, что редко бывает, чтобы он открыто и в гнуснейших выражениях не похвалялся своими победами и любовными подвигами по всему континенту, а также среди марокканцев, турок и африканцев. Он воображает себя Мастером Сладострастных Искусств и бахвалится, будто плотски познал все разновидности земных женщин во всех позах Аретино[120]. В придачу к чему он владеет отвратительной коллекцией eroticka, собранной в ходе странствий, образцы из кот зачастую и тайно показывает некоторым из нас со всей самоуверенностью Connoisseur[121]. Потом скажу больше, а здесь отмечу, что судя по поглощённости нашего Каптна этими вещами, кот чаще, чем нет, отображают как противоестественные, так и естественные пороки, я ничуть не удивлюсь, если окажется, что его вкусы охватывают не только те, что присущи обычному блудодею…

[Здесь автор описывает, как отряд сходит на берег и увлекается своим изменником-проводником в лапы индейцев.]

Тогда Дикари набросились на нас, как и предсказывалось людьми поумнее нашего Каптна; мы бились изо всех сил, но безуспешно, ибо их город был рядом, и нападающие сыпались буквально сверху. Наш вожак, в свою очередь, сметливо выставил перед собой в качестве щита нашего Ганелона-проводника[122] и спешно отступил, увещевая нас сражаться по-мужски. К счастью, он зацепился ногой за корень кипариса и опрокинулся с берега в грязь и лёд. Дикари, уже схватившие нас к этому времени, напрыгнули на него и быстро прижали спиной к земле; Опеканкануг и несколько его подручных, услышав из наших уст в ответ на их расспросы: «Кто ваш вождь?» – что это он самый и есть, открыто порадовали себя и тайно – нас тем, что помочились на него, поочерёдно в согласии с рангом.

[Пленников, кот пятеро, относят на поляну, где по одному за раз привязывают к сладкоежечному дереву и обстреливают стрелами, пока не остаются только Смит и Берлингейм.]

…приблизившись затем к моему Каптну, они как бы собрались схватить его и увлечь навстречу той же участи. Джентльмен до мозга костей [Смит]… скромно предложил мне идти первым. Да будет вам известно, что в подобных делах моё собственное благородство не уступает общечеловеческому, и если это было необходимо, я решительно отверг бы жест моего Каптна. Однако Опеканкануг оставил его без внимания, самолично взял Каптна за руку и поволок к кровавому древу. Тут Каптн (впоследствии признавшийся мне, что искал свой африканский талисман) выудил из кармана пачку цветных карточек, кот вроде как ненароком рассыпал. Дикари мигом возбудились и полезли друг на друга – кому достанется больше. Изучив карточки, они обнаружили, что те живописуют леди и джентльменов в чём мать родила, занимающихся друг с дружкой разного рода амурными вольностями: по двое, трое, четверо и даже пятеро; эти особы выполняли разнузданные трюки, кот, если воспроизвести их в реальной жизни, потребуют необычной распущенности, значительного воображения и немалого гимнастического таланта.

Нетрудно представить, с какими гиканьем и радостными воплями восприняли Варвары эти изделия порнографического искусства, ибо Дикари – раса дегенератов, немногим превосходящих зверье, на кот они охотятся, и как таковые разделяют с белыми того же пошиба любовь ко всему грязному и похабному. В их защиту можно лишь сказать, что они никогда не видели одетую белую женщину, не говоря о раздетой, и уж тем паче – вовлечённую в проделки, им ныне открывшиеся. Они смеялись, галдели и вырывали друг у друга карточки, чтобы посмотреть все.

[Они] спросили [у Смита], есть ли у него ещё [карточки]. На что он воспользовался случаем и достал из кармана маленький компас, диковиной в кот было то (я видел раньше, к стыду моему), что он показывал не только стороны света, чего, сдаётся мне, хватило бы для приведения Дикарей в трепет… он также, благодаря крохотным рисункам на кусочках стекла, вмонтированных внутрь, ласкал изголодавшийся взор, проникавший через маленькие боковые отверстия, сценами наподобие тех, что были изображены на карточках, но более живыми, так как дьявольский создатель имел очаровательную способность придать им глубину, из-за чего возникало ощущение (приятное для дегенератов), будто смотришь в замочную скважину на джентльменов, кот ведут себя, как жеребцы, и леди сродни кобылам в гоне…

Но чёртово устройство надлежало особым образом держать, чтобы линзы ловили солнце под нужным углом. Дикари и Опеканкануг в особенности, будучи совершенно неспособными овладеть этим простым приёмом, сочли необходимым поберечь жизнь моего Каптна – предположительно, для того, чтобы он вечно служил двигателем этого ярмарочного шоу. Они настолько очумели от найденных сокровищ, что вопреки моим соображениям насчёт Каптна – мол, один только он и нужен, чтобы творить чудеса компаса – Дикари взяли обоих нас в селение Опеканкануга, кот, как нам было сказано, находилось невдалеке от верховного… при этом они, пребывая в порочном восторге, напрочь забыли набить мне утробу своими стрелами…