Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

[Обоих относят в селение Опеканкануга, а оттуда – в обиталище Поухатана, и наконец – пред лицо самого Вождя.]

[Такая перспектива] весьма порадовала моего Каптна, ибо он, когда вообще удостаивал меня беседы, не говорил ни о чём, кроме своего плана применить наиболее действенный способ, позволяющий добиться расположения Императора, как только его представят этой шишке. Я… предупреждал его – признаюсь, больше ради спасения собственной шкуры, кот старался не потерять, чем для спасения егойной – напоминал, что, насколько мгу судить, мы всё ещё простые пленники, а не королевские послы, и что в качестве такового я, например, порадуюсь, если покину грядущее собеседование с головой на плечах и без стрел во брюхе, не озабочиваясь дальнейшим расположением Императора или бартерными сделками. В ответ мой Каптн прибегал к своим обычным безмозглым оскорблениям…

В доме этого Поухатана мои страхи умножились, так как меньше всего, клянусь, я искал встречи с типом столь зловещей наружности. Ему, похоже, было около шестидесяти; бурая кожа – сухая и морщинистая, словно кожура перележавшего на солнцепёке яблока, а выражение лица кислое, как то же яблоко на языке. Я не узрел в этом лице никакого расположения… Больше прочего моё внимание приковали глаза, так как в них, несмотря на определённую жёсткость, будто у старого кремня, наиболее выделялось, по-моему, несуразное вожделение вроде того, кот подмечаешь в очах бесстыдного и похотливого старичья. Могу сказать, что у моего Каптна уже начал формироваться подобный взгляд, а к шестидесяти, с удовольствием заключаю я, он станет очень похож на этого Поухатана.

К тому же моё суждение подтвердилось окружением Императора: по комнате помимо телохранителей бродило приличное количество Дикарок-шлюх, одетых как Леди Ева и лишь клочком животной шкуры прикрывая ту часть, кот наша общая Матерь маскировала листком. Одна подносила своему Повелителю табак; вторая склонялась над ним, чтобы головнёй разжечь трубку; третья натирала ему спину медвежьим жиром или каким-то другим зловонным декохтом… и всех он вознаграждал жгучим щипком или иной шуточкой того же пошиба, что в его почтенные годы правомерно являлось приятным воспоминанием и ничем большим. Эти девки терпели без жалоб… поистине казалось, они соперничают за внимание древнего сатира и выполняют простенькие обязанности со всей возможной пышностью, словно стремясь довозбудить Царя до актов, более подобающих мужчине моих лет, нежели старому хрычу… Мой Каптн наблюдал за этими девами с недюжинным интересом, и я заметил в его взгляде внимания больше, чем требовалось для простого переноса этой сцены в трезвонную «Историю». Что касается меня самого, я был слишком занят удержанием в себе жидкости, и это дело слишком хлопотное в столь устрашающем положении, чтбы интересоваться, какие услады предлагали своему Императору поганые суки или каким похабным поведением он отвечал…

…Здесь я должен упомянуть, что Поухатан восседал на чём-то вроде приподнятой кровати, а на полу перед ним сидела действительно потрясающая девица лет, наверное, шестнадцати, кот я по богатству её наряда и почтению, с коим к ней относились другие Дикари, принял за Королеву. На протяжении пира, последовавшего за нашим вхождением в дом, эта юная леди не сводила с нас глаз, а я, хотя и не похож на моего Каптна, не обманываюсь, когда речь заходит о моей привлекательности для слабого пола, и могу сказать одно: поистине, в её взгляде присутствовало нечто большее, чем естественное любопытство, кот уместно при первом знакомстве с белокожими мужчинами. Думаю, Поухатан заметил это, ибо по ходу трапезы лицо его делалось всё более кислым. Так что я старательно избегал взгляда Королевы, дабы не осложнить наше положение пуще. Мой Каптн, в свою очередь… отвечал на её любовные взгляды своими, настолько недвусмысленно, что будь я Императором, немедля прибил бы его насмерть. Моё бедное сердце трепетало, боясь за сохранность головы…

[Следует описание пира для двух пленников. Он достоин Гаргантюа, но Автор не в состоянии съесть ни кусочка. Смит же, напротив, обжирается, весьма уподобляясь свинье на бойне.]

Мой Каптн… взял на себя труд произнесть короткую речь, смысл кот (я тоже чуток понимал в языческой тарабарщине) заключался в том, что он принёс с собой невиданный дар Императору, но тот, к несчастью, был изъят у его особы подручным Правителя (тем самым пакостным Опеканканугом, ранее умертвившим наших спутников). Поухатан мгновенно призвал к себе упомянутого помощника и потребовал предъявить дар, если таковой у него имеется. Опеканкануг, хотя и не желал расставаться с вышеописанным развратным компасом, выудил его и отдал своему Вождю, кот распорядился высечь подручного за то, что тот перехватил сию вещь. То была, несомненно, великая несправедливость, поскольку Опеканкануг не знал, что компас предназначался Поухатану – не ведал о том и мой Каптн, спасавший собственную шкуру, когда отдавал мерзкий механизм Опеканканугу. И пускай Дикаря вывели из комнаты на порку, я был убеждён, что это не сулило ничего хорошего для нас в дальнейшем…

Далее мой Каптн, к моему великому удивлению, принялся объяснять Поухатану секреты компаса, направляя его линзочки на огонь, дабы высветить позорные сцены внутри. Я не сомневался, что это приближает наш конец, и приготовился умереть, как подобает джентльмену, ибо, разумеется, ни один человек, даже Дикарь, обладающий качествами для того, чтобы возвыситься до уровня Принца или хоть над нацией невежественных язычников, не смжт не испытать отвращения к зрелищам наподобие тех, что представали теперь высвеченными пред взором Императора. Я в тысячный раз проклял моего Каптна за безнадёжную твердолобую глупость.

Но я не учёл дегенеративности Дикарей, чья звериная фантазия неизменно восхищается вещами гнуснейшими. Бесконечно далёкий от того, чтбы оскорбиться, Поухатан чуть не лопнул от хохота, созерцая картиночки: он хлопнул себя по коленям и обильно пустил слюну из морщинистых губ. Прошло много времени, пока он не смг отвести глаз от мерзкой скважинки, и сделал это лишь с тем, чтобы заглянуть ещё раз, и ещё, неизменно подвывая от радости.

В конце концов мой Каптн сообщил, что и Королева длжна получить подарок. Услышав это объявление, я закрыл глаза и примирился с Господом, достаточно к тому времени зная о характере даров моего Каптна; предчувствуя зависть Императора, я ждал в любую минуту, что моей шеи коснётся томагавк. Королева, однако, выглядела чрезвычайно довольной такой перспективной. Я мог бы и догадаться, что мой Каптн припас для неё