Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

он поет ведущую вокальную партию и которая озвучивает сцену, где Beatles, неспособные оторваться от преследователей Ринго, оказываются на равнине Солсбери в окружении танков и солдат в касках. Будущему индуисту, исповедующему принципы ненасилия и всеобщей братской любви, вряд ли было комфортно вспоминать об этом.

В июне на церемонии присуждения почетных наград в честь дня рождения королевы всем битлам были пожалованы ордена Британской империи – разумеется, не по личному выбору Елизаветы II, но по рекомендации лейбористского премьер-министра Гарольда Вильсона: еще один шажок в ряду его неустанных попыток оттянуть на себя часть их популярности.

Никогда раньше ни одна поп-группа не только не получала никаких государственных наград, но даже отдаленно не считалась достойной этой чести. Несколько действительных кавалеров ордена, в основном отставные военные и государственные служащие, вернули свои награды в знак протеста, но большинству британцев награда казалась более чем заслуженной – ведь Beatles заново изобрели британскую музыкальную индустрию и значительно подняли ее престиж во всем мире.

Настоящий позор, что человек, сыгравший ключевую роль во всем этом, был обойден наградой: широко циркулировавшие к тому времени слухи о гомосексуальности Брайана сделали невозможным не только официальное признание, но даже участие в церемонии, на которой чествовали “его мальчиков”.

Кульминацией американского турне 1965 года стал исторический августовский концерт на стадионе Shea в Нью-Йорке, где они выступали перед аудиторией в 55 тысяч человек, заплативших за билеты в целом больше 305 тысяч долларов – в то время самый большой разовый доход в истории шоу-бизнеса.

Четыре крошечные фигурки во френчах цвета хаки с воротниками-стойками играли всего тридцать минут, безнадежно сражаясь с тем, что было уже не Великим Визгом, но ревом обезумевшего океана. В сет из 12 песен не вошла ни одна из двух композиций Джорджа с альбома Help!, а ведущий вокал ему оставили только в добром старом кавере “Everybody’s Tryin’ To Be My Baby” Карла Перкинса.

“Это вершина”, – сказал Брайан своему американскому сопромоутеру Сиду Бернстайну. И для битла, которого Брайан любил больше всех, вид, открывавшийся с этой вершины, очевидно, оказался невыносим. “Я чувствовал, что на том шоу Джон сорвался, – вспоминал Ринго. – Не в смысле сошел с ума, а просто слегка обезумел”. В цветном фильме-концерте видна эта тонкая грань. Поскольку бóльшая часть аудитории не только не слышала Джона, но едва могла его видеть, он в финальной “I’m Down” перестает играть на своем органе и просто бьет по клавишам локтями или пяткой. Выражение его лица под прилипшей от пота челкой можно описать только как восторженное отвращение.

Через двенадцать дней они встретились в Лос-Анджелесе с Элвисом Пресли, которому уже исполнилось немыслимые тридцать лет и который давно развелся с рок-н-роллом и штамповал едва отличимые друг от друга халтурные голливудские фильмы, но все еще оставался вершиной их горы.

По дороге к особняку Пресли в Бел-Эйр они устроили в лимузине “посмеяшки”, а когда выяснилось, что водитель заблудился, с ними случилась настоящая истерика от смеха. Такими воспоминаниями Джордж станет особенно дорожить позже, когда они будут общаться друг с другом только через адвокатов.

Несмотря на весь свой расизм, буффонада Help! пробудила в Джордже какие-то глубинные эмоции, которые наиболее отчетливо ощущались, когда он небрежно взял в руки ситар, валявшийся на съемочной площадке. Это была хандра, о которой в 1965 году никто не мог помыслить, но которую сжато описал его друг Том Петти два десятилетия спустя: “Наступает момент, когда ты добился успеха и разбогател, и однажды приходит письмо, которое говорит: «Ничто из этого не сделает меня счастливым»”.

Когда съемки фильма закончились, Джордж купил себе ситар в магазине Indiacraft на Оксфорд-стрит, основной ассортимент которого составляли резные сувениры, медные украшения и индийские благовония, только входившие тогда в моду. Но инструмент, кажется, был не слишком хорошего качества, и рядом не было никого, кто помог бы ему освоить этот огромный, обмотанный проволокой гриф, так что вскоре Джордж забросил его. С тех пор ситар валялся в шкафу второй студии на Эбби-Роуд, где за несколько десятилетий составилась целая экзотическая коллекция брошенных музыкантами инструментов.

В последующие месяцы он все чаще слышал имя Рави Шанкара – величайшего виртуоза ситара и композитора музыки для этого инструмента, – и в конце концов купил один из альбомов Шанкара. “Когда я впервые осознанно услышал индийскую музыку, – вспоминал он, – это было так, будто я знал ее всю жизнь”. Но он пока что не испытывал никакого интереса к древним религиям и философиям, которые она выражала.

Летом 1965 года индийские мотивы уже начали проникать в мейнстримный британский поп, также пока без привязки к какой-либо религии или философии. На первоначальной версии будущего хита Yardbirds “Heart Full Of Soul” играл приглашенный индийский ситарист, но это не очень сработало, поэтому в окончательном варианте Джефф Бек, только что сменивший Эрика Клэптона на посту лид-гитариста группы, имитировал звук ситара с помощью электронных эффектов. Затем появилась “See My Friends” группы Kinks, ритмически стилизованная под рагу и с гудящей слайд-гитарой, имитирующей тампуру[29].

Beatles уже работали над новым альбомом Rubber Soul – очередным прорывом Леннона – Маккартни и в мелодике, и в тематике песен. Среди новых вещей Джона была одна с загадочным названием “Norwegian Wood”: он впервые сыграл ее Джорджу Мартину за несколько месяцев до этого, во время зимних каникул, которые они с женами проводили на горнолыжном курорте Санкт-Мориц.

Мартин мгновенно понял, что это едва замаскированное признание в супружеской измене. “Синтия сидит там, а Джон поет: «I once had a girl… or should I say she once had me?..»” Мартин угадал и вторую сторону адюльтера: это была жена фотографа Роберта Фримена – того самого, что снял обложку “в полутенях” для альбома With The Beatles и был лондонским соседом Джона и Синтии до их переезда в Уэйбридж.

Beatles начали записывать “Norwegian Wood” 21 октября, за пять дней до церемонии награждения орденом Британской империи в Букингемском дворце. Они репетировали песню и с шести– и с 12-струнной гитарой, но чувствовали, что тут нужно что-то более соответствующее провокационному духу песенки Джона.

Обычно именно Джордж Мартин находил ответы на подобные запросы, но на этот раз ответ и так был прямо здесь, в студийном шкафу, – заброшенный ситар Джорджа.

Глава 12

“Ну вот и все. Я больше не битл”

Пользователи LSD были неисправимыми оптимистами наркотического мира, готовыми бесконечно прощать любимому веществу плохие трипы в надежде, что следующий обязательно будет хорошим. Поэтому шок и растерянность, в которые поверг Джорджа тот пропитанный LSD кубик сахара, он по прошествии времени стал расценивать как “первое по-настоящему сильное переживание в моей жизни – духовное переживание. Я глазел на