Владетель - Тим Волков

Михаил покачал головой, но записал.

— Можно попробовать. Но угля у нас — кот наплакал. А лес жечь жалко. Оставим как запасной план.

— Согласен, — я потер коленку, устраиваясь поудобнее. — Второй вариант. Шалаши. Навес, внутри печь-буржуйка. Дым вытягивать — труба над крышей.

— Уже теплее, — Михаил оживился, начал чертить. — Если накрыть участок не навесом, а брезентом или войлоком — тепло держать будет. Печь раскаляется, земля под ней оттаивает.

— А дым?

— Дым в трубу. Вытяжка.

— А угар?

— Труба нужна хорошая, сквозняк, — Михаил задумался. — Но зимой, в мороз, тяга плохая. Может, кузнечные мехи поставить, воздух нагнетать.

— Сложно, — я покачал головой.

— Да, — Михаил вычеркнул несколько строк. — Оставим печи для обогрева людей, а грунт попробуем греть паром. Это третий вариант.

— Пар, — я кивнул. И задумался. — Только вот котел новый нужно искать опять…

— А зачем искать новый? — Михаил поднял голову, глаза его блестели. — У нас же паровой молот работает. Котёл есть! Если от него отводку сделать, трубы проложить под землёй, пустить пар — порода оттает на пол-аршина за ночь.

— А что? Отличная идея! Голова!

Идея была безумной, но в ней было что-то элегантное.

— Сколько труб нужно? — спросил я.

— На один участок — саженей тридцать. На два — шестьдесят.

— Дороговато получается.

— Но эффективно, — Михаил не сдавался. — И потом, трубы не сгорят, не сломаются, если правильно уложить. На следующий год опять пригодятся.

Мы помолчали.

— Ладно, — сказал я. — Разработаем план.

Михаил удивился:

— Вы серьёзно? Не шутите?

— Какие шутки? — я протянул ему карандаш. — Конспектируй.

Я начал диктовать, а Михаил записывать.

— Первый этап — костры. Все же попробуем, чем черт не шутит. Хотя шансов мало. Но не на основном участке, а на вспомогательном. Возьмем небольшую площадку, проверим, как быстро оттаивает и сколько дров уходит. Если выгодно — будем масштабировать.

Михаил записал.

— Второй этап — навес с печью. Построим один на краю площадки, поставим железную печь. Проверим, как держится тепло, не дымит ли, не вымораживает ли. Если не получится — продадим этот навес Кузьме, он давно просит магазинчик себе.

— Кузьме? — удивился Михаил. — У вас ничего не пропадет, Александр Андреевич!

Еще бы! Прошлый опыт давал о себе знать. И если уж что-то строить, то нужно быть уверенным, что эта постройка потом окажется нужной, пусть даже и такая небольшая.

— Третий этап, и самый важный, — продолжил я. — Трубы от парового котла. И тут тебе, Михаил, придется потрудиться.

Парень вопросительно глянул на меня.

— Нужно сделать расчет, — после паузы ответил я и Михаил понял, к чему я клоню.

— Расчет такой, чтобы история с Гривой не повторилась вновь… — произнес Михаил.

Глава XIX

Следующим утром все застелил морозный туман.

Солнце ещё не поднялось из-за сопок, но небо на востоке уже заливалось розовым, предвещая ясный, но студёный день. Дым из труб форта стлался низко, почти по земле, смешиваясь с паром, который поднимался от лошадиных спин. Кучеры дам, зябко кутаясь в овчинные тулупы, уже возились у саней, проверяя полозья и поправляя сбрую.

Я стоял на крыльце конторы, зябко кутая шею в шарф. Нога ныла — старый Громов явно не заботился о своем здоровье. Но виду я не подавал. Рядом, чуть поодаль, переминался с ноги на ногу Артамон. Парень пришёл «проведать» гостей ещё засветло, но увидев, что дамы ещё не выходили, замер у крыльца, словно вкопанный. Рубаха на нём была свежая, белая, на голове — смазанный какой-то мазью чуб.

«Ишь, жених выискался», — подумал я, пряча усмешку.

— Александр Андреевич, — тихо позвал Артамон. — Может, самовар поставить? Чтоб барышни погрелись перед дорогой?

— Уже, — ответил я, кивнув в сторону кухни, откуда доносился запах свежего хлеба и топлёного молока. — Всё готово. Ступай, принеси. И вели Никодиму — пусть дорогу расчистит до самых ворот. Намело за ночь.

— Сделаю! — Артамон, довольный, что получил дело, метнулся прочь, едва не поскользнувшись на ледяной корке.

Двери конторы отворились, и на крыльцо вышли дамы. Савицкая, как и вчера, была подтянута и строга — ни тени сна на бледном лице, глазки ясные, колючие. Кожина выглядела более сонной, но увидев Артамона, который уже поднимался с чайником, быстро улыбнулась и поправила выбившуюся из-под платка прядь.

— Спасибо за гостеприимство, Александр Андреевич, — сказала Савицкая, кивая. — Век не забудем.

— Рад был гостям, — я слегка склонил голову, стараясь не хромать. — Как спалось?

— Отлично, — ответила Кожина, принимая у Артамона кружку. — Тепло, уютно. Давно я так не высыпалась.

Она отхлебнула чай, с наслаждением зажмурилась.

— А представление, — добавила Савицкая, — право слово, жаль, что такие таланты пропадают в глуши. Вы бы, Александр Андреевич, всё же подумали о гастролях. Многие бы дорого дали, чтобы такое увидеть.

— Подумаю, — ответил я уклончиво. — Но не обещаю.

Пока дамы допивали чай, я отошёл в сторону, где уже стоял Базиль. Начальник охраны был мрачен — то ли не выспался, толи злился, что кого-то надо куда-то отправлять.

— Василий Михайлович, — сказал я негромко, чтобы не слышали остальные. — Распорядись: двое твоих людей поедут с дамами.

Базиль поднял бровь.

— В Благовещенск? Зачем? Сами доедут, вон какие кучеры бравые.

— Кучеры — не охрана, — возразил я. — Дорога дальняя, мало ли что. Да и волки, говорят, шалят. Отправь двоих, надёжных. Пусть проводят до самого города.

— Рино? — спросил Базиль.

— Рино пусть остаётся — он при тебе нужен. А вот Митьку и Еремея можно. Они мужики крепкие, бывалые, с оружием управляются. Пусть сядут в наши сани — и до Благовещенска сопровождением.

— Понял, — кивнул Базиль и тут же добавил: — А назад как?

— А назад пусть по морозцу и скачут на следующий день. В городе пусть задержуться — дело есть.

— Какое?

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— У Решникова медикаменты кончаются. Он ещё на той неделе говорил — надо бы йоду, хлороформу, перевязочного материала. И ещё кое-что по мелочи. Пусть твои парни заедут к нему в лазарет, спросят список. Со