Красный код - Алексей Викторович Вязовский

— Равняйсь! Сми-ирно!

Строй хрустнул и застыл. Я успел за долю секунды до, поймав общее движение боковым зрением.

— Напра-во! На месте шаго-ом марш!

Пошли на месте — сто пар сапог по мостовой, ровно, гулко, отдаваясь в стенах соседних зданий.

— Бего-ом марш!

И побежали. Два круга по внутреннему двору, потом в ворота и вдоль ограды, по утренней Одессе — ещё тёмной, пустой, только дворники да редкие фигуры на углах. Дыхание пошло клубами пара. Сзади кто-то уже сипел, и старшина, бежавший сбоку, лениво подгонял:

— Не растягива-ай! Дыши носом, Прошкин, не пастью! Ты не собака!

Я бежал легко. Здоровье держалось на восьми, тело несло само, и я ловил себя на том, что мне почти хорошо. Мышцы работали, кровь разошлась, гул в голове окончательно вымыло.

Вернулись во двор. Дальше пошла та самая уставная зарядка, которую я до сих пор видел только в кино.

— Ста-ановись! На вытянутые руки разомкнись!

Разомкнулись. И начали — по счёту, под старшинское «раз-два-три-четыре».

Наклоны вперёд, руками до земли. Круговые движения руками — вперёд, назад. Повороты корпуса. Приседания, руки вперёд, спина прямая — тридцать раз, и на двадцатом у соседа справа задрожали ноги. Отжимания от земли на кулаках, потому что «на ладонях бабы отжимаются». Упражнения на пресс — лёжа, ноги держит напарник; мне достался тот самый Прошкин, дышавший пастью, и он честно давил мне на сапоги, отсчитывая вслух.

Старшина ходил вдоль шеренг и цеплялся ко всем без разбора — но, я заметил, без злобы, скорее по обязанности, как заведённый:

— Иванцов, спина! Ты не бабка на завалинке! Кто так приседает? Коленки внутрь не своди!

— Товарищ старшина, я…

— Разговорчики в строю! Ещё пять!

На меня он тоже поглядел. Подошёл, встал сбоку, посмотрел, как я отжимаюсь, — я держал темп ровно, не частил и не отставал, — хмыкнул в никуда и пошёл дальше. Ничего не сказал. И это, пожалуй, была лучшая оценка, какую мне тут могли выдать.

Закончили турником. Перекладина стояла в углу двора, отполированная тысячами ладоней до блеска. Подходили по очереди, подтягивались, старшина считал вслух и объявлял результат, а строй слушал. Красноармейцы выдавали кто десять, кто двенадцать; один здоровяк вытянул все двадцать, да еще и потом сумел сделать подъем-переворот.

Строй одобрительно загудел.

— Товарищ командир? — старшина повернулся ко мне.

Я подошёл, взялся. Ладони легли на холодное железо.

И тут я сообразил, что понятия не имею, сколько раз смогу.

Подтянулся. Раз, два, три — легко, будто и не вешу ничего. На восьмом пошло тяжелее, на десятом руки начали гудеть, но я дожал ещё два и спрыгнул на двенадцатом, чувствуя, как горят плечи.

Строй посмотрел на меня уже иначе.

В углу зрения мягко проступило:

Физическая подготовка. Норматив выполнен в составе подразделения.

Прогресс: Сила 5 → 6

Примечание: регулярные занятия ускоряют рост физических характеристик. Пропуск занятий обнуляет накопленный прогресс за период.

Ага. Значит, качаться и физкультурить теперь придется регулярно. Дробный прогресс, накопительный. И, что характерно, прогорающий, если сачковать.

Хитро придумано, разрабы.

Только что же молчит куратор⁈

Глава 31

Через полчаса, отмывшись под ледяной водой и наскоро перекусив в штабной столовой — перловка с тушёнкой, после вчерашнего окуня что-то совсем не то — меня у лестницы поймал дежурный.

— Товарищ Ковалёв! Гуляев зовёт. Бегом, велел.

Бегом не бегом, но пошёл быстро, гадая по дороге, что на этот раз. «Вызывает срочно» в армии редко что-то хорошее значит.

Комната двенадцать встретила иначе, чем в прошлый раз. Суеты нет, Гуляев возле стола разглядывает большой серый ящик. С медными уголками по рёбрам, с ручкой сверху и двумя широкими брезентовыми лямками, продетыми в кольца, — точь-в-точь заплечный мешок, только великаний, вроде небольшого гроба, поставленного на попа.

— А, Ковалёв! Заходи, дверь прикрой. — Гуляев тронул крышку ящика ладонью, бережно, чуть ли не с нежностью. — Гляди, что тебе выписали.

— Радиостанция?

— Она родимая! ПР2. — Гуляев произнёс это с явным удовольствием, растягивая слова, как фокусник, готовый достать кролика. — Слыхал про такие? То-то. По штату она даже дивизии не положена, а у нас — есть. Мастерские Разведупра выпустили опытную партию, десяток штук на всю Красную Армию, половина осела в Москве, для показа начальству. Округу — три штуки. Ни в Киевском особом, ни в Белорусском ещё и не нюхали такого, а у нас — вот они, лежат. — Он хлопнул по крышке, что-то звякнуло внутри. — И одна из трёх — тебе. Взвод твой — первый в округе, кому такую в руки доверили. Гордись, да не задирай нос.

Гуляев откинул шпингалеты, поднял крышку. Внутри, в гнёздах, обшитых войлоком, лежало хозяйство: сама рация — тяжёлый металлический ящик с ручками настройки и шкалой, ключ на отдельной колодке, моток антенного провода, пара запасных ламп в открытой коробке, батареи — плоские, с чёрными наклейками, и что-то вроде ручной мельницы с рукояткой сбоку.

— Ты радиодело изучал, но на всякий случай напомню — начальник разведотдела штаба взял книжечку-инструкцию, начал показывать мне ПР2 — Диапазон — короткие волны, три поддиапазона, переключаешь вот этим. — Гуляев тыкал пальцем в шкалу. — Режим — только телеграфный, ключом работаешь. Про голос забудь, микрофона тут нет и не будет — конструкторы посчитали, что тяжести и питания на разговоры не напасёшься, а ключ и на слабой батареей тянет далеко. На ключе работать умеешь?

— Учили, товарищ командир.

Он ткнул в батареи:

— Питание — анодная и накальная, комплект, да про запас ещё столько же. Сядут — не беда, вот этим крутишь, — постучал по «мельнице», — индуктор ручной, солдатская механика, не подведёт, были бы руки да сила. Крутить, правда, придётся долго и упорно.

В интерфейсе звякнула, всплыла бесплатная справка от ачивки:

Накальное питание («накал») — низкое напряжение (единицы вольт), которое разогревает нить накала внутри лампы, как спираль в лампочке. Пока нить не раскалится, лампа не работает вообще. На накал ставили толстую батарею (или аккумулятор).

Анодное питание («анод») — высокое напряжение (десятки, а то и сотни вольт), которое подаётся на анод лампы и заставляет через неё идти рабочий ток — то есть собственно усиливать и генерировать сигнал. Ток здесь маленький, но напряжение высокое, поэтому анодная батарея — это набор из множества последовательных элементов.

Грубая аналогия: накал — это «розжиг», разогрев