От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

Со своей стороны, гражданскую мобилизацию объявили сторонники Ельцина. Вечером 3 октября по телевидению выступил Егор Гайдар, призвавший всех «демократов» собраться у здания Моссовета, чтобы защитить демократию. А известный публицист Юрий Черниченко, выступая по первому российскому телеканалу, цитируя Вольтера, призвал: «Убить гадину!» Взаимная ненависть достигла точки кипения. В воздухе отчетливо запахло гражданской войной.

Бойня и шок

Тем же вечером, около 18 часов, на кремлевской лужайке приземлился вертолет, прилетевший из загородной резиденции президента. С него неспеша спустился грузный, в темном плаще, вроде бы трезвый Ельцин. За ним спустился начальник его охраны генерал Александр Коржаков и два офицера с ядерным чемоданчиком. У вертолета Ельцина встретил Геннадий Бурбулис, и они направились в Кремль для разговора с военными. Разговор предстоял нелегкий. Еще накануне подписания указа о роспуске Верховного Совета Ельцин зондировал настроения военного руководства на случай чрезвычайных обстоятельств, и энтузиазма не встретил. А когда в ту решающую ночь Ельцин попросил генералов о поддержке, то они, по сути, отвернулись от него, согласившись взять штурмом Белый дом только по письменному приказу президента.

Даже министр обороны Павел Грачев – «Паша Мерседес», обязанный всем исключительно Ельцину, потребовал письменного распоряжения. Элитная группа спецназа «Вымпел» отказалась штурмовать парламент. Неожиданно помощь Ельцину предложил Джохар Дудаев. До 4 октября в аэропорту Грозного стояли два Ту–134, набитых дудаевскими гвардейцами, готовыми вылететь в Москву. Дудаев, видимо, рассчитывал в обмен на эту услугу выбить у президента России акт о независимости Чечни. Однако Ельцин на это не пошел и был вынужден подписать приказ на применение в гражданском конфликте регулярной армии. Это было уже уголовное преступление. Но для исполнения приказа среди военных пришлось набирать добровольцев, которые за особую плату согласились «поработать на президента».

4 октября 1993 года – впервые с октябрьских дней 1917-го – Москва стала зоной боевых действий. В 7.08 утра от здания американского посольства в Девятинском переулке к зданию парламента выдвинулась колонна из девяти БТРов, под прикрытием которых группы спецназа изготовились к штурму. В это время со стороны Белого дома уже доносилась бешеная стрельба. С крыш окрестных домов стреляли снайперы, некоторые из них находились на крыше американского посольства. А четыре танка Кантемировской дивизии прямой наводкой расстреливали Белый дом – законно избранный парламент Российской Федерации! В здании возник пожар, из окон валил густой черный дым, но танки методично продолжали палить. Защитники парламента огрызались из всех имевшихся у них видов оружия, а окрест стояли толпы зевак и наслаждались небывалым зрелищем. Кровавый сюрреализм!

В такой обстановке начался штурм Дома Советов. Один из БТРов с ходу протаранил баррикаду, закрывавшую подход к зданию, и под прикрытием пулеметного огня спецназ пошел на штурм в темно-синих комбинезонах с белыми повязками на руках и противогазными сумками через плечо, что говорило о возможном применении в ходе боя отравляющих веществ. К девяти утра первые этажи почерневшего Белого дома были заняты. Вот прозвучавший в те минуты радиоперехват переговоров штурмующих.

Голос 1: На здании, где написано «Пальмира», обнаружил двоих. Под ними толпа. Подавите точку огнем. Подавите эту точку огнем!

Голос 2: Открыт по ним огонь, открыт.

Голос 1: Объявляйте по мегафону, чтобы люди расходились и чтобы в них не стреляли свои же. Передавайте это по мегафону постоянно. Это их самая настоящая провокация.

Голос 2: По-моему, там снайперы подвязались.

Строгий командный Голос 3: Вы что, не можете их подавлять крупнокалиберными пулеметами и пушками с БМП?!

Голос 1: Всё правильно. Поражение есть супостата.

Треск в эфире и сквозь него слышится Голос 5: Это офицер МВД Кабардино-Балкарии и другие интересные (фраза прервалась. – А. М.).

Голос 6: Мужики, а это что за пидар у входа?

Голос 5. Это представитель правительства Москвы.

Голос 6: А там что?

Голос 7: Это БТР, МВД говорят, он вел огонь по нашим…

И тут в радиоэфире разнесся голос: «Внимание, внимание! Всем, кто в радиосети. Внимание! Я – „Бемоль“. По решению председателя правительства Черномырдина прекратить огонь из всех видов оружия до 12.30».

Осажденным защитникам Белого дома предложили сдать оружие и выйти с белым флагом. Всем им гарантировалось сохранение жизни, а их близким неприкосновенность. Наступило полуденное затишье. И вдруг радиоэфир разорвал душераздирающий крик Александра Руцкого из истекавшего кровью здания парламента:

«Кто меня слышит, останьтесь. Офицеры! Не дайте (три неясных слова. – А.М.), что собирается творить черная полиция. Спасите! Вам не простит народ. Спасите детей и женщин! Я умоляю вас. Если меня слышит авиация – поднимайтесь, авиация, немедленно! Я умоляю боевых товарищей, кто меня слышит. Немедленно на помощь к зданию Верховного Совета. Я умоляю вас, спасайте погибающих людей! Спасайте погибающую демократию! Мы не преступники – спасите здание Верховного Совета! В этом здании более десяти тысяч людей, которые здесь нашли убежище. Первый, второй, третий этаж завалены трупами. Я умоляю армию. Час наступил. Спасайте!!!»

Под «черной полицией» Руцкой имел в виду одетый в темно-синие комбинезоны спецназ, штурмовавший Белый дом. Корреспондент итальянской газеты La Repubblica Энрико Франческини был одним из немногих журналистов, находившихся в здании во время штурма и говоривший с Хасбулатовым и Руцким. Он свидетельствует: «Это были люди, которые просто очень сильно хотели жить. И они испугались, особенно Хасбулатов, который почти не мог говорить. У него было очень бледное лицо. Но Руцкой тоже. Они просили, чтобы я и мой коллега из Corriere della Sera Паоло Валентино, помогли найти им помощь в иностранных посольствах. Чтобы те дали такие гарантии, чтобы никто не стрелял в Хасбулатова, Руцкого и их людей, если бы они ушли из Белого дома». Были даны такие гарантии или нет – неизвестно, но руководители антиельцинской оппозиции их просили.

После 16 часов, по договоренности с Кремлем, начался массовый выход людей из Дома Советов в сопровождении бойцов группы «А». Всем желающим предлагали выйти, их обыскивали и спускали по лестнице в один из вестибюлей, где люди некоторое время находились под охраной, а затем с белым флагом выходили небольшими группами в относительно безопасные места. Через час Дом Советов покинуло около 700 человек (депутаты, парламентарии и сотрудники, среди которых немало женщин). Все шли, держа руки за головами, между двумя рядами солдат и садились в подогнанные со стороны Краснопресненской набережной автобусы. Но