От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

class="p1">Принято считать, что отцом шоковой реформы, обесценившей рубль и вогнавшей российский народ в нищету, был Егор Гайдар, хотя на самом деле он лишь следовал указаниям группы американских либеральных экономистов, которых возглавлял Джеффри Сакс. Они решили применить на российской почве свои знания и опыт, приобретенные в ходе экономических реформ в Боливии и Польше, а до них – в Чили, после свержения там в сентябре 1973 года президента-социалиста Сальвадора Альенде. Хотя вместе с Саксом работали и весьма специфические «товарищи», например, швед американской «закваски» Андерс Ослунд, тесно связанный с антироссийскими трансатлантическими структурами. И все они под крылом президента-реформатора бросились «спасать» Россию. Но опыт, обретенный гарвардскими советниками в Латинской Америке и Польше, в России оправдал себя лишь в малой степени, а последствия шоковых реформ оказались катастрофическими.

Суть идеи заключалась в разрешении свободной торговли и отпуске в «свободный полет» розничных цен с целью быстрейшего наполнения потребительского рынка товарами народного потребления и решения проблемы товарного дефицита, который «душил» Советский Союз. Это породило дикую инфляцию, превысившую 2000 % в год, опустошило сбережения бывших советских граждан, но «челночники» и другие предприимчивые товарищи, которых советская власть сажала в тюрьму, быстро наполнили потребительский рынок товарами. Вот только купить их мог тот, у кого были деньги, а с деньгами возникла проблема, потому что инфляция превратила рубль в труху. Рухнуло промышленное производство, заводы и фабрики останавливались, зарплату платить было нечем, люди остались без денег, начали болеть и перестали рожать детей, что вызвало сильнейший со времен войны демографический спад, последствия которого Россия ощущает по сей день.

Эта ситуация и пережитый народом шок от реформ и распада СССР явились запалом социально-политического кризиса, который привел к трагическим событиям октября 1993 года. После них Ельцин понял, что дальнейшее проведение «шоковой терапии» вызовет всенародное восстание, которое свергнет его режим и приведет к гражданской войне, чего он никак не хотел. Поэтому «царь Борис», подавив в Москве октябрьский «мятеж», поступил так же, как Николай II на гребне кризиса 1905 года. Государь-император объявил Высочайший манифест, даровавший его подданным свободу слова, совести и собраний, и произвел политическую реформу, превратившую Российскую империю из самодержавия в полуконституционную монархию. Ельцин своего «самодержавия» не отменял, закрепив его в конституции 1993 года, но опасную для его власти «шоковую терапию» отменил, отправив восвояси американских советников, хорошо заработавших на своих советах. В Вашингтоне это восприняли как объективную данность, только самой России от этого легче не стало.

Давосская «вечеря»

Октябрь 1993 года стал рубежным в политической карьере Бориса Ельцина. С осени 1987-го, когда его сняли с поста первого секретаря МГК КПСС, и до расстрела законно избранного парламента России Ельцин поднимался по политической лестнице вверх. После кровавого октября его позитивная политическая карьера закончилась. Выборы в декабре 1993-го были лишь началом его политического конца. Рейтинг первого президента России неуклонно падал и к началу 1996 года не превышал 3–4 %. Хуже того, на выборах в Думу в декабре 1995-го победили коммунисты, а их лидер Геннадий Зюганов стал реальным кандидатом на пост президента на грядущих июньских выборах.

Это вызвало панику в правящей верхушке, где возник разброд мнений. Одни убеждали президента отменить выборы и ввести в стране под любым предлогом президентское правление на неопределенный срок. Другие ратовали за запрет КПРФ. Третьи стали паковать чемоданы. А группа нарождавшихся олигархов во время Всемирного экономического форума в Давосе в феврале 1996 года решила дать бой коммунистам и любой ценой сохранить у власти Бориса Ельцина.

Толчком тому послужил разговор в кулуарах давосского форума известного американского финансиста и филантропа Джорджа Сороса с Борисом Березовским, который благодаря деньгам, дьявольским способностям и протекции главы Службы безопасности президента Александра Коржакова уже вошел в ближний круг президента, хотя еще не стал серым кардиналом Кремля. Березовский был расстроен пресс-конференцией уверенного в себе Зюганова и вниманием, каким его удостоили западные деловые круги. Встретив Березовского, Сорос отвел его в сторону и спросил: «Знаете, что сделает Зюганов, когда придет к власти?» Слегка растерянный, Березовский ответил: «Нет». И тогда Сорос, ткнув его пальцем в грудь, с ухмылкой произнес: «Он повесит вас на телеграфном столбе».

Эти слова так впечатлили Бориса Абрамовича, что он тут же собрал коллег по бизнесу и предложил раскошелиться, чтобы, не брезгуя ничем, оставить в Кремле на второй срок действующего президента России – единственного гаранта их безопасности. Кроме Березовского, на «давосской вечере» присутствовали: Владимир Гусинский (Мост-банк), Владимир Потанин (Онэксим-банк), Александр Смоленский (банк «СБС-агро»), Михаил Фридман (Альфа-банк), Михаил Ходорковский (банк «Менатеп») и Вагит Алекперов (Лукойл). Этот альянс толстосумов в народе прозвали «семибанкирщиной», по аналогии с Семибоярщиной, заправлявшей в России в Смутное время в начале XVII века. Обсудив ситуацию, семь ельцинских нуворишей сделали ставку на переизбрание Ельцина, хотя это казалось почти невозможным.

Шоу «Чёрт в синем»

Был создан предвыборный «мозговой штаб», куда вошли всем известный Анатолий Чубайс, дочь президента Татьяна Дьяченко и их помощники, а возглавил штаб «мастер политических технологий» Игорь Малашенко – личность во всех отношениях интересная.

Коренной москвич, 1958 г. р., Малашенко в 1980 году окончил философский факультет МГУ и остался в аспирантуре, где защитил диссертацию на тему «Политическая философия Данте Алигьери». Потом работал в Институте США и Канады АН СССР, стажировался за океаном, был старшим научным сотрудником этого элитного института. В 1989–1991 годах работал в Международном отделе ЦК КПСС и «мозговом центре» Михаила Горбачёва в качестве разработчика приснопамятной философии «нового мышления», которая означала капитуляцию Советского Союза в противостоянии с Западом. В конце 1991 года Малашенко перешел на телевидение «Останкино», где быстро сделал карьеру и стал одним из отцов-создателей НТВ. Сблизился с Владимиром Гусинским, который рекомендовал его своим давосским коллегам, поручившим ему «сделать» предвыборную кампанию Бориса Ельцина. Вместе с Чубайсом, Дьяченко и прочими он ее «сделал». В знак благодарности Ельцин предложил Малашенко возглавить президентскую администрацию, но тот отказался, предпочтя пакет акций НТВ и пост в совете директоров медиа-холдинга. Как «истинный российский демократ», во время Первой чеченской войны Малашенко поддерживал дудаевцев, но, когда «неблагодарные» чеченцы взяли в заложники бригаду журналистов НТВ во главе с Еленой Масюк, на пресс-конференции в Москве он обозвал лидеров Чечни «бандитами», чем вызвал возмущение Ельцина и едва не стал кровником этих лиц. От греха подальше уехал в Англию, изредка появляясь в Москве. Во время памятного скандала вокруг НТВ выступил на стороне Владимира Гусинского против президента Владимира Путина и Кремля. В нынешней России сей персонаж ельцинской эпохи почти забыт, он