От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

Этот спектакль запомнил весь мир. Все телевизионные каналы, все ведущие средства массовой информации России работали на одного кандидата. Шло массированное оболванивание избирателя, в чьем сознании лепили образ энергичного, заботливого отца нации, коего непременно надо переизбрать. Венцом грандиозного шоу стал «предвыборный танец» (нечто среднее между твистом и казачком), который под аккомпанемент молодежного ансамбля Борис Николаевич «сбацал» в Ростове-на-Дону после встречи с местными казаками. Ельциным следовало восхищаться, хотя на самом деле его надо было жалеть, ведь он был уже тяжело болен. Но спонсоры и режиссеры спектакля знали, что делали. Вот как объяснил свою позицию в сентябре 1998 года (после катастрофического дефолта в России) в интервью радио «Свобода» г-н Малашенко.

Вопрос: В России налицо кризис доверия народа к высшей власти. Вас и всех тех, кто устроил президентскую кампанию Ельцина в 1996 году, обвиняют в том, что вы тогда продали стране уже очень больного недееспособного президента. Как вы на это смотрите?

Ответ: Я, извините меня, оппортунист – в строгом значении этого слова (от английского opportunity, что означает «возможность») и всегда исхожу из тех возможностей, которые есть, и делаю выбор. Если мне придется выбирать между чёртом в желтом и чёртом в синем, я не позволю себе взять водку, запереться на кухне и рассуждать с друзьями, что всё погибло. Я буду делать выбор и пытаться разобраться, какой из чертей хуже. Меня можно обвинить в том, что мы отдали страну чёрту в синем, потому что, с моей точки зрения, больной Ельцин лучше здорового Зюганова. Мы знали, что у Ельцина очень ограниченный политический ресурс и очень ограничен круг людей, из которых можно выбирать и которые могут что-то сделать. Но в конце концов это не мы, а люди сделали этот выбор. Они реально пришли и опустили в урну свои бюллетени, в общем тоже представляя, кого и из каких возможностей они выбирают. Поэтому единственно, что могу сказать: я был не одинок, и потому о выборе 1996 года не жалею… Да, с тех пор большая часть времени была потеряна для страны. Но если бы у власти находился Зюганов, то было бы еще хуже, потому что Ельцин – это беда, а Зюганов – катастрофа.

Вопрос: А как отличалась бы зюгановская «катастрофа» от ельцинской «беды»?

Ответ: Крови было бы много. Это важное отличие нынешней ситуации от той, которая могла быть. Причем я не Зюганова имею в виду. Я его знаю давно и считаю достойным человеком. Но за ним стоят люди, которые за ним придут и не остановятся ни перед чем. Ведь каждый процесс имеет свою логику. На смену мягким социал-демократам пришли большевики, они выиграли у меньшевиков и разнесли в щепы эсеров. В истории всегда побеждает самый жесткий, самый безжалостный. Я не верю в байки про то, что Троцкий был бы еще хуже Сталина. Если бы он был хуже, то он бы и победил. Зюганов, конечно, мог быть избран президентом в 1996 году, но тогда сейчас в Кремле бы сидели и управляли совсем другие люди – куда более беспощадные и беспринципные, нежели он.

Грандиозное шоу «Чёрт в синем» прошло на бис. Благодаря деньгам «семибанкирщиков», бешеной пропаганде и фальсификациям в процессе голосования и подсчета голосов Борис Ельцин снова был избран президентом России. По итогам первого тура голосования 16 июня 1996 года он набрал 35,28 % голосов избирателей, немного опередив Геннадия Зюганова, получившего 32,03 %. Популярный в народе генерал Александр Лебедь получил 14,52 %. От его голосов зависела судьба выборов. Ельцинские политтехнологи это сразу поняли. После первого тура Ельцин встретился в Кремле с Лебедем и назначил его секретарем Совета безопасности РФ, приобретя его голоса и пообещав в случае переизбрания произвести ряд перестановок в правительстве и силовых структурах, в частности, назначить на пост министра обороны генерала Игоря Родионова, которого Лебедь называл «элитным генералом». В итоге этих манипуляций во втором туре 3 июля Ельцин получил 53,82 % голосов, уверенно опередив главу КПРФ, получившего лишь 40,31 %. Результаты выборов мир признал. Но…

«Это не был Борис Николаевич»

Многие в России засомневались в честности и демократичности выборов. Дело было не только в административном ресурсе, который на полную катушку использовала команда Ельцина, многократном превышении его штабом установленного финансового лимита, фальсификаций голосования на местах и массированной пропаганды прокремлевских СМИ, но и в подтасовке результатов голосования. По словам известного российского политика Сергея Бабурина, факт фальсификации итогов выборов признал даже третий президент России Дмитрий Медведев, который во время встречи с представителями незарегистрированных партий 20 февраля 2012 года якобы сказал: «Вряд ли у кого есть сомнения, кто победил на выборах президента 1996 года. Это не был Борис Николаевич Ельцин». В администрации президента заявили, что ничего такого Медведев не говорил, но его слова слышал не только Бабурин. Итоги выборов мог опротестовать Геннадий Зюганов, однако по традиции своей партии не стал этого делать. Результаты голосования можно было перепроверить, но бюллетени уничтожили, чтобы скрыть правду.

Однако, помимо политического итога, не менее (если не более) важным для дальнейшей судьбы России было состояние здоровья переизбранного главы государства. Между первым и вторым туром голосования Ельцин был госпитализирован с инфарктом, но сумел скрыть этот факт от избирателей. Он не показывался на публике, а по телевидению крутили снятые за несколько месяцев до того, но не выходившие в эфир видеозаписи встреч Ельцина, которые были призваны продемонстрировать его «высокий жизненный тонус». Обман вскрылся при голосовании во втором туре, когда еле живой Ельцин появился на избирательном участке санатория в Барвихе. От голосования по месту жительства на Осенней улице в Москве он отказался, опасаясь, что не выдержит долгого прохода по улице, лестнице и коридору избирательного участка.

На кандидата в президенты жутко было смотреть. Это была реинкарнация Константина Черненко при голосовании на выборах в Верховный Совет СССР в 1984 году. Тогда «лидера» коммунистической партии и Советского государства под руки подвели к урне для голосования, он по наводке опустил в щель бюллетень, а потом приподнял локоть правой руки, помахал согнутой ладонью и, как при последнем издыхании на смертном одре, произнес: «Хорошо…» – то ли то, что он до урны всё же добрел, то ли то, что скоро богу душу отдаст. Примерно таким же явился народу 3 июля