На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

Сталин, главный противник красных глобалистов в Политбюро ЦК ВКП(б). Одна из причин – сообщения разведки о повышении боеготовности эстонской армии на границе, а также резкие противоречия в оценке внутриполитической ситуации в Эстонии советскими разведчиками и эстонскими коммунистами.

«Штирлицы» (по книжкам Семенова, молодой Исаев, кто не в курсе, в те годы шпионствовал как раз в Эстонии!) прямо информировали Центр, что для успеха восстания необходимо непосредственное вмешательство Москвы, де, без этого победа крайне маловероятна. Однако прямое вторжение РККА могло привести к резкому обострению отношений со всем Западом и в конечном итоге даже к затяжной войне. Несмотря на все тогдашние внутрипартийные противоречия в ВКП(б) и борьбу между «красными глобалистами» и «красными государственниками», Кремль был к этому не готов. По крайней мере, в тот конкретный исторический момент…

Но к повороту на запрет выступления оказалось не готово и ревельское подполье. Члены ЦК КПЭ были крайне недовольны изменением настроя Москвы. По их мнению, именно «здесь и сейчас» следовало брать власть, другой возможности могло и не быть. Действия же Москвы, мол, лишь мешают реализации исторической справедливости. Поэтому в ответ на указания Коминтерна в Ленинград полетела шифртелеграмма из Ревеля-Таллина: «Начало выступления назначено на 6 утра 1.12.24. Ни о какой отсрочке не может быть и речи».

Подпольщики решили действовать, как говорится, на свой страх и риск. 29 ноября на объединенном заседании ЦК КПЭ и комсомола Эстонии, проходившем в Ревеле-Таллине на улице Кадака, 9, был образован Военный революционный комитет из 10 человек, который возглавил Вальтер Кляйн, ветеран Гражданской войны в России. (Свои последние дни он проведет в подвале советского полпредства, где и скончается в марте 1925 года от пневмонии.) ВРК утвердил план восстания, которое, начавшись в Ревеле-Таллине и Пярну, должно потом было охватить и другие центры страны. Боевым тройкам стали выдавать оружие. Механизм был запущен. Не остановить…

…Остается только добавить, что Москва и Коминтерн, несмотря на указание об отмене операции, пристально следили за ходом выступления. Члены ЦК КПЭ, находившиеся в то время рядом с неназванными руководящими «российскими товарищами», сокрушались. Де, получая известия о провале выступления, те «<..> спокойно едят яичницу и в глазах равнодушие – они не верят в революцию!» Спустя несколько дней были отозваны отряды эстонских красногвардейцев, находившихся на границе. Попытка государственного переворота провалилась.

Следствия и последствия

Как мы уже отмечали выше, коммунистическое восстание 1 декабря 1924 года имело далеко идущие последствия. Начнем, пожалуй, с внутриполитического аспекта, ибо переворот-то, прежде всего, касался самих эстонцев. Так вот, его неудавшаяся попытка весьма повлияла на общественную жизнь Эстонии. Главный вывод: красный мятеж сработал «в обратку», то есть способствовал выходу страны из кризиса и сплотил общество вокруг правительства. Лет пять в политической сфере здесь царил небывалый ни до, ни после консенсус. А в народе, который устал от войн и революций и натурально испугался новой крови и потрясений, царило поразительное единодушие.

Спустя пару недель после выступления коммунистов Рийгикогу образовало новое коалиционное правительство с широкой «от края до края» политической палитрой, в которое вошли аграрии, Народная партия, Христианская народная партия, Партия труда и социал-демократы. Государственным старейшиной стал народник Юри Яаксон. Новое правительство незамедлительно приступило к укреплению обороны и восстановлению политической и экономической стабильности.

Так, уже в 1925 году был принят Закон о защите государственного строя, который запрещал любые объединения, деятельность которых направлена против Эстонской Республики, и их участие в выборах государственных и местных органов власти. Мандаты коммунистов, избранных в Рийгикогу в 1923 году, были аннулированы. Были выделены средства на укрепление армии и полиции. Кроме того, был восстановлен «Кайтселийт» («Союз обороны») – нечто среднее, как мы помним, между вооруженными народными дружинами и территориальными войсками, похожий во многом на свой финский аналог «Шюцкор». Для обеспечения лояльности государству представителям других народов, проживавших тогда в Эстонии (прежде всего, русских, немцев, евреев, латышей, шведов) был принят Закон о культурном самоуправлении национальных меньшинств, предоставлявший им весьма широкий спектр прав в сферах культуры, образования, сохранения своей идентичности.

Для преодоления кризиса в экономике были взяты займы в банках Лондона и Нью-Йорка. Товарно-денежные и кредитные отношения же были урегулированы в конечном итоге денежной реформой 1927 года. На смену обесцененным эстонским маркам и пенни пришли эстонские кроны и сенты.

Впрочем, политико-экономическая стабилизация в Эстонии вскоре закончилась. Мировой финансово-экономический кризис 1929–1933 годов добрался и до стран Балтии, где появились недовольные уже с крайне правого фланга и возникла реальная, а не мнимая, как в 1924 году, угроза фашистского переворота…

Что касается внешнеполитического контура последствий коммунистического восстания, то эстонский МИД приступил к проработке вопроса о т. н. «Балтийской Антанте» – военно-политическом союзе Балтийских государств. Кроме того, Таллин неофициально обратился к Великобритании с просьбой оказать помощь и защитить страну в случае прямого нападения СССР. В Лондоне просьба эта, как вы догадываетесь, нашла полное понимание…

Перводекабрьские события, естественно, привели к резкому охлаждению российско-эстонских отношений. Хотя прямых доказательств участия Москвы в попытке красного реванша у Таллина не было, все же в профилактических целях была проведена высылка из страны наиболее опасных с точки зрения Политической полиции (тогдашней эстонской спецслужбы) сотрудников советского полпредства (посольства) и РОСТА (будущего ТАСС). Давая же политическую оценку случившегося, министр иностранных дел Эстонии Каарел Пуста в интервью русскоязычной газете «Сегодня», издававшейся в Риге, заявил следующее: «Я глубоко убежден, что организация, которая создана на территории СССР, называемая Коммунистическим Интернационалом, выступлением своих агентов и своих сторонников в последнее время сильно повредила положению СССР в других государствах. Мне кажется, что события 1 декабря повредили Советской России в особенности».

Когда информация о эстонско-британских переговорах и попытках создания военно-политического Балтийского союза дошли до Москвы, в ответ были предприняты экономические меры. В 1925 году Советская Россия ввела ограниченное эмбарго на эстонские товары, что привело к недовольству крупного эстонского бизнеса. Под его давлением новый состав правительства стал вести себя политически более осторожно, эмбарго было отменено.

Главным же итогом восстания 1 декабря 1924 года в Эстонии многие исследователи и историки считают фактический поворот в советской внешней политике. Вкупе с неудачей коммунистического выступления в Германии (в Саксонии) в 1923 году оно привело к тому, что в Москве возобладала точка зрения «красных государственников», а не «красных глобалистов». СССР на долгое время отказался от открытой поддержки вооруженных выступлений коммунистов в других странах. А на очередном съезде большевистской партии Сталин открыто бросил вызов троцкистам, провозгласив тезис о возможности построения социализма в отдельно взятой стране, без победы «мировой революции», что сплотило вокруг него «государственников». Они