На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

Тарту боевая группа Йоханнеса Мянда взорвала железнодорожный мост через речку Амме у Вазула, а в Харьюмаа боевики Вольдемара Ракэсона уничтожили мост через речку Мустйыги близ станции Аэгвийду. В связи с этим военное министерство не смогло перебросить в столицу для подавления восстания ни кавалерийский эскадрон из Тарту, ни бронепоезд из Тапа.

Между тем при попытке занять здания военного министерства и кадетского училища в Тонди (их попытались забросать гранатами) восставшие получили решительный отпор и были вынуждены отступить. Им так и не удалось захватить имевшиеся там арсеналы, чтобы вооружить, как они планировали, сочувствовавших им рабочих. Неудачей окончилась и атака на казармы резерва конной полиции. Таким образом, рабочие массы, на поддержку которых рассчитывали коммунисты, остались невооруженными и невовлеченными в события…

Правительство объявило военное положение. Офицеры эстонской армии, оставшиеся верными присяге, сумели перегруппировать лояльные войска и наметить действия по нейтрализации восставших. Из запаса срочно был призван Йохан Лайдонер, которого восстановили в звании генерал-лейтенанта и вновь назначили главкомом эстонской армии. К военным присоединились и полицейские подразделения, многие из которых были вооружены не только легким стрелковым оружием, но и пулеметами. Объединенные правительственные силы начали решительное наступление на захваченные левыми радикалами здания и к 11 часам утра отбили их. Повстанцы повсюду отступили и после уличных перестрелок были рассеяны, поспешив укрыться на конспиративных квартирах.

Организованное сопротивление продолжали оказывать лишь на Ласнамяэ. Но после полудня стрельба закончилась и там – восставшие прекратили огонь после того, как израсходовали все боеприпасы. Часть повстанцев сдалась властям, а часть – в том числе и руководители КПЭ на двух самолетах – поднялись в воздух и взяли курс на восток. Впоследствии один самолет был то ли сбит пулеметным огнем, то ли потерпел аварию, то ли сам его пилот решил жестко посадить воздушную машину, чтобы сдать пассажиров властям (в их числе находился боевик В. Рообах), другой аэроплан сумел перелететь через границу и приземлиться в Советской России.

Туда же, спеша найти убежище у своих «единоверцев», последовали и другие участники мятежа – и из Ревеля-Таллина, и из других городов Эстонии. (По первоначальным планам коммунистов вооруженные выступления должны были произойти сразу в нескольких местах, однако тамошние ячейки КПЭ, получив сообщение о провале государственного переворота в эстонской столице, предпочли не лезть на рожон). Всего в СССР бежало около сотни эстонских коммунистов.

Между тем эстонское правительство по радио и через дневные газеты обнародовало следующее сообщение (перевод с эстонского): «Сегодня, в 5 часов 30 минут утра в Таллине вооруженные коммунисты предприняли внезапное вооруженное нападение на штабы нескольких армейских частей и на некоторые государственные учреждения. Эта попытка была немедленно подавлена, и через два часа в городе был восстановлен полный порядок. На остальной территории государства нарушений порядка не было».

Подсчитав потери (с обеих сторон погибло, как это ни странно, не так уж много – по паре десятков человек), пришедшие в себя власти, посадив под арест сдавшихся повстанцев, включая перешедших на сторону красных военных, развернули настоящую охоту на коммунистов и их симпатизантов. При этом, как нередко бывает при таких экстремальных обстоятельствах гребли подчас всех подряд – и правых, и виноватых. В ряде мест, как отголосок событий в Ревеле-Таллине, спустя несколько дней после подавления восстания произошел еще ряд вооруженных стычек. В частности, в деревне Нехату в Харьюмаа первый председатель комсомола Эстонии Арнольд Соммерлинг и два его товарища 5 декабря в течение девяти часов вели перестрелку с тридцатью полицейскими, окружившими дом, где они скрывались. Как писали советские историки, «герои пали смертью храбрых в неравном бою».

До конца года по подозрению в участии и подготовке восстания было арестовано, по разным оценкам, от 2 до 15 (!) тысяч человек. Из них 155 человек – расстреляно по приговору военно-полевых судов, а 208 человек – приговорено к различным срокам тюремного заключения…

Что это было?

Что же это было? Часть красного глобалистского проекта? Агрессия Москвы? Внутриэстонские разборки? Смотря с какого ракурса смотреть на события…

В советское время считалось, что это было вооруженное восстание эстонского пролетариата, доведенного до отчаяния репрессиями буржуазии. Ну а что, разве не было репрессий? Может, не расстреливали без суда и следствия участников I съезда профсоюзов Эстонии на болоте под Изборском? (В период нахождения в составе Эстонии этот древний русский город звали Ирбоска.) Не казнили вождя эстонских рабочих Виктора Кингисеппа? Не запрещали компартию, не громили три сотни организаций трудящихся? Не устраивали более 70 судебных процессов, в результате которых сотни рабочих и крестьян были приговорены к расстрелу или каторге? Может, не арестовывали, несмотря на провозглашенную конституцией парламентскую неприкосновенность, депутатов-коммунистов? А разве (прямо за несколько дней до восстания) не организовывали судилище над 149 коммунистами? Может, не приговаривали 39 из них к пожизненной каторге, не выносили смертный приговор председателю Центрального совета профсоюзов Яану Томпу?

Точно так же в первой и во второй Эстонской Республике полагали и полагают, что за спинами левых радикалов, поднявших мятеж, стояла Москва. Ну а что, разве эстонские коммунисты, члены Коминтерна, нашедшие после поражения Эстляндской Трудовой Коммуны пристанище в Советской России, не брали курс на реванш, на вооруженное восстание для свержения буржуазной власти? Разве не проникали нелегально в течение всего 1924 года в Эстонию? Разве на протяжении нескольких месяцев они не агитировали эстонских рабочих, не вербовали боевиков, формируя боевые тройки, сведенные потом в более крупные группы, в Таллине, Тарту, Нарве, Пярну, Вильянди, Раквере, Валге, Выру, других местах, на предприятиях, в воинских частях, чтобы сотни людей с оружием в руках выступили в «час X»? Может, Москва, в лице ВКП(б), об этом не знала, не помогала, в лице Коминтерна, эстонским коммунистам кадрами, информацией, оружием, деньгами?

Хотя прямых доказательств тому и не было, по крайней мере, сто лет назад, всё и всем было ясно… Любопытно, что спустя несколько недель после перводекабрьских событий сотрудник советского полпредства в Таллине Ф. И. Нотович (впоследствии, кстати, один из первых профессоров МГИМО) докладывал в НКИД СССР буквально следующее:

«Многие из арестованных вели себя довольно развязно <..> говорили, что они перешли границу при содействии соввластей (агентов ГПУ), и были снабжены деньгами, оружием и фальшивыми документами эстонской секции Коминтерна. Некоторые из них даже назвали те лица, которые якобы способствовали переходу границы. Но все эти лица – агенты низшего разряда, а самое важное – никаких письменных документов, указывающих на их связь с нашими органами власти, при арестах найдено не было».

По сути, лишь сегодня, век спустя, когда уже давно улеглись эмоции на фоне последующих, гораздо