На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

со своим характерным грузинским акцентом к генералу. И, видя изумление собеседника от «партийного» обращения, продолжил: – Да, да, я не ошибся, называя вас звонким, емким и почетным словом «товарищ». СССР и Эстония ведь стали союзниками, а значит и вы, несмотря на то, что вы бывший белый офицер и бывший идейный противник, теперь мой товарищ. Так вот, Иван Яковлевич, я хочу вам сказать, если когда-либо в будущем вы окажетесь в Советском Союзе в тяжелом, затруднительном положении, смело обращайтесь прямо ко мне. Я помогу.

Лайдонер был человеком неглупым и, видимо, сразу всё понял… Не теряя самообладания, он спросил вождя:

– Иосиф Виссарионович, я могу надеяться, что с моей супругой, Марией Антоновной, всё будет в порядке?

Сталин ничего не ответил. Лишь еще раз вздохнул, раскурил потухшую было трубку, пожал генералу руку, похлопал по плечу и удалился…

Об этом разговоре Лайдонер рассказывал только своим самым близким людям. Случайно его свидетелем стал и стоявший неподалеку член эстонской делегации полковник Генштаба ВС Эстонии Виллем Саарсен, который слышал обрывки беседы. Позднее он вспоминал, что посещение Москвы сильно изменило главкома. Всегда разговорчивый, улыбчивый, сыпавший остроумными, но не колкими шутками, Лайдонер замкнулся в себе, стал угрюмым, словно предчувствуя свою дальнейшую нелегкую участь и непростую судьбу отчизны…

Дороги, которые выбирают тебя…

…Йохан родился 30 января (12 февраля) 1884 года на хуторе Раба (нынешний эстонский уезд Вильяндимаа) в крестьянской семье Йака (Якова) и Марии Лайдонер. Мать будущего генерала говорила, что сын с детства хотел стать военным, поэтому не случайно, что после окончания школы в городке Вильянди (тогдашний Феллин) и реального училища в Санкт-Петербурге юноша в 1901 году записался вольноопределяющимся в 110-й пехотный Камский полк. В 1902 году рядовой Иван Лайдонер поступил в Виленское пехотное юнкерское училище, которое окончил в 1905 году. За успехи в постижении военного дела новоиспеченного подпоручика наградили золотыми часами.

Как отличнику ему разрешили самому выбрать место будущей службы. Подпоручик Лайдонер выбрал элитную часть – входивший в Кавказскую дивизию 13-й лейб-гренадерский Эриванский полк, где почетным командиром числился лично император Николай II. Безупречная служба и отличная аттестация позволили молодому офицеру выдержать экзамены и поступить в 1909 году в Императорскую Николаевскую военную академию в Санкт-Петербурге, которая готовила офицеров для Генерального штаба. В 1912 году, успешно окончив академию, Иван Яковлевич Лайдонер, произведенный к тому времени в штабс-капитаны, вернулся в свой полк. На Кавказе он и встретил Первую мировую войну.

В начале войны Лайдонер получил назначение офицером для поручений при штабе 3-го Кавказского армейского корпуса. Штабс-капитан стремился в гущу событий с относительно спокойного участка. Он неоднократно пишет рапорты начальству, что готов служить даже с понижением по должности, и, наконец, был переведен на Западный фронт, в Галицию. На первом этапе Иван Яковлевич стал адъютантом штаба 21-й пехотной дивизии, а затем, с конца 1915 года, офицером штаба Западного фронта.

Основные военные заслуги И. Я. Лайдонера – именно на Западном фронте. В их числе имперские ордена Св. Владимира, Св. Анны, Св. Станислава, наконец, Георгиевское золотое оружие «За храбрость» – очень почетная награда тех времен. В наградном листе читаем: «За то, что 11 октября 1914 года во время боев у ст. Горбатка с явной опасностью для жизни провел рекогносцировку <..>, причем данные разведки послужили основанием для организации ночной атаки, <..> увенчавшейся полным успехом». В ходе службы на этом, одном из самых жарких, участков фронта Лайдонер был произведен сначала в капитаны, а в 1916 году – в подполковники.

Кто-то скажет: подумаешь, какие заслуги – едва ли не у каждого старшего офицера Русской императорской армии, прошедшего войны, такой набор орденов! И что это за «боевая» служба – при штабе? В окопах-то «герой» не сидел, вшей не кормил, дивизией, корпусом, армией не командовал… Дилетантские рассуждения! Во-первых, именно штаб является мозгом любого мало-мальски значимого армейского подразделения, именно штаб разрабатывает планы ведения кампании, именно штаб, в конечном итоге, отвечает за успех или неуспех боевых действий. Ну а во-вторых, как говорят погонные люди, «кто на что учился». Иван Яковлевич, напомню, окончил Академию Генштаба, находя применение своим военным талантам и, видя свое призвание, как раз в этом виде военной службы.

…В 1917 году после Февральской революции Временное правительство решило сформировать национальные военные соединения, и незадолго до вторичной перемены власти в октябре Лайдонера отозвали с фронта в Петроград, дабы он лично возглавил процесс организации отдельной Эстонской дивизии. Точно такие же подразделения (где корпуса, где дивизии, где полки, в зависимости от численности) стали организовывать повсеместно, и из самых разных народов – украинские, белорусские, латышские, даже крымско-татарские!

В воспоминаниях эмигрантов читал, что даже члены Петросовета, понимая, куда это может привести, вопрошали военного министра Керенского, дескать, Александр Федорович, зачем? Это же даже не зачатки, а будущие самые настоящие национальные армии! На что, якобы, «демократический» главковерх лишь загадочно улыбался и ответствовал: «Такое решение приняла ложа! Россия не должна больше никогда быть империей и тюрьмой народов!».

Опаньки! Так это, оказывается, не большевики начали растаскивать население и военнослужащих империи по «национальным квартирам»? Нет, именно «демократы»-февралисты предприняли первые, и наиболее действенные шаги. А красные, получается, склепали по-новой, на новых условиях и под новыми лозунгами части разваленной февралистами страны… Мн-да… Эти господа, или, как они сами себя называли – «граждане», так постарались в деле развала государства за несколько месяцев своего правления, что до сих пор икается от их усилий!

Но это к слову. Итак, герой нашего очерка получил назначение комдивом I Эстонской дивизии уже от новой власти, то бишь от большевиков! Это произошло 5 января 1918 года. Справедливости ради отметим, хотя в Петрограде уже вовсю заседало новое правительство в виде Совета народных комиссаров, который активно создавал свои структуры исполнительной власти, номинально прежняя императорская армия в первые месяцы после Октября еще продолжала существовать. Даже Генштаб действовал! Понятное дело, в усеченном составе – в виде тех генералов, которые сочли для себя возможным остаться на должностях при большевиках. Служивые люди получали новые назначения, вышедшим в отставку выписывали пенсии. Кстати, тот же К. Г. Маннергейм был официально уволен с русской военной службы только в феврале 1918-го, и российская часть пенсии ему была назначена, между прочим, за подписью… нового наркомвоенмора Троцкого!

Затем события завертелись с калейдоскопической быстротой. 18 февраля сепаратные мирные переговоры с немцами, который от Совнаркома вел этот самый Троцкий, были прерваны (помните, «ни мира, ни войны, а армию распустить»?), и рейхсвер для пущей сговорчивости большевиков начал наступление. (К тому времени Красная армия еще не была создана, а