Тег #Противостояние - Ник Тарасов

концентрироваться, обычная утомляемость — всё это может какое-то время работать совсем не так, как раньше. Человек может забывать недавний разговор, подбирать простые слова дольше обычного, быстро уставать, раздражаться. Иногда родственникам кажется, что человек стал другим. В первые месяцы это ещё ничего не значит. Мозгу нужно время.

Он говорил спокойно, без интонации лектора. Просто раскладывал перед нами будущее, которого мы пока даже не видели.

— И бедро, конечно, отдельно, — продолжил он. — Там своя история. Перелом серьёзный, лечение, потом нагрузка, восстановление движения. Некоторое время костыли, потом постепенно возвращение к обычной ходьбе. Когда именно — будет зависеть от того, как срастётся перелом и в каком состоянии она будет после травмы головы.

Я слушал и складывал в голове дорожную карту, потому что по-другому не умею. Месяцы. Занятия. Специалисты. Костыли. И вдруг вспомнил фильмы, где после любой серьёзной травмы человека выкатывают из больницы в кресле-каталке, будто это обязательная часть комплектации пациента. Интересно, нужно ли будет покупать такое Лене… Где-то на пару месяцев, пока она не сможет нормально ходить.

— А кресло ей понадобится? — спросил я. — Ну, после больницы. Покупать заранее?

Игорь Витальевич слегка улыбнулся.

— Заранее ничего не покупайте. Возможно, понадобится, возможно, нет. Если после лечения бедра ей разрешат только частично нагружать ногу, какое-то время она сможет передвигаться на костылях. Если будет слабость, нарушение равновесия или быстрое утомление после травмы головы, кресло может оказаться удобнее. Но это решим уже тогда, когда станет понятно, в каком она состоянии и какую нагрузку ей разрешат. Здесь, в больнице, на период первичной реабилитации, кресло есть. А дальше будет видно по динамике.

— То есть домой пока ничего специально готовить не надо?

— Готовить придётся, но не покупать склад медицинского оборудования, — ответил он. — Уберите то, обо что можно споткнуться у вас дома. У вас, Аркадий Леонидович и у вас, Артём. Подумайте, как она будет заходить в ванную, где будет сидеть, если быстро устанет. Если потребуется кресло, это решаемый вопрос. Сейчас у вас проблема немного другого порядка.

Я кивнул.

— В общем, это всё лечится? — спросил Аркадий.

— Это восстанавливается. Другое слово, — сказал Игорь Витальевич. — И заранее не надо решать, какой она будет после травмы. Молодой возраст здесь большой плюс. Если до этого не было серьёзных проблем с нервной системой, это тоже в её пользу. А дальше будем смотреть по ней самой. У каждого человека свой темп восстановления.

Он снова надел очки.

— Сейчас ваша задача проще. Не требовать от неё результата завтра. Дайте врачам делать свою работу и дождитесь, когда она начнёт выходить из этого состояния. Остальное будем решать по мере появления проблем.

Аркадий пожал ему руку и повёл вниз. Я остался стоять в коридоре и несколько минут честно радовался. Мне дали не красивое обещание, а нормальную надежду, которую можно было держать в руках и не стыдиться.

Потом я поймал себя на мысли, что уже прикидываю, можно ли на некоторое время перевести часть работы домой. Где подвинуть мебель, если понадобится, кто сможет быть рядом днём, как организовать реабилитацию и что вообще может ей потребоваться в квартире.

Если она у меня. В свой квартире ей, наверное, будет сложно первое время одной. То есть, либо у меня, либо у родителей.

Это потом. Сильно потом. Похоже, в больнице ей придётся провести много времени.

Мдаа… Множество мыслей в голове, часть из них противоречит друг другу — планировщик, фиксер, руководитель со здравым смыслом внутри меня не выключается никогда. Может получиться так, что больше половины из этих идей на практике не пригодятся. Но…

Это было и не так важно. Важным было то, что я пытался предусмотреть потенциальные исходы по поводу реабилитации близкого мне человека, попавшего в беду. А как дойдёт до дела — останется просто применить и развить уже существующую мысленную «заготовку».

* * *

На следующий день, когда я был в больнице, там же была и Катя — в коридоре появилась Марина.

Та Марина Уварова, из ГАСЫ. С двумя девчонками с Лениного курса, общими подругами, как их представила Марина.

Я как раз вышел из бокса, стягивал шапочку и был к этой встрече готов примерно как к аудиту в семь утра.

— Привет, — сказала она, подойдя ко мне поближе.

— Ага. Привет.

Они трое поздоровались и с Катей, которая была занята чтением газеты.

И всё. Дальше Марина вела себя безупречно.

Спросила, что говорят врачи. Выслушала, кивнула, уточнила, можно ли передать что-нибудь, и правильно ли она поняла, что в бокс пускают только родителей и меня. Сказала, что девчонки хотели просто побыть тут, потому что переживают, вот, выдалось свободное время, наконец, и дома не сидится. Оставила пакет с апельсинами, посмотрела на него сама и сказала задумчиво: «Дурацкая мысль, да?.. Куда ей апельсины». Я сказал, что её мама заберёт, и мы сделали вид, что это нормально.

Одна из девушек тихо всплакнула у окна. Вторая её обнимала.

Никаких взглядов, никакого второго дна, ни одной «шпильки». Через минут двадцать они ушли.

А я остался стоять с этим пакетом апельсинов.

Марина, да уж. Судя по всему, вообще про наше с ней прошлое давно забыла. Забыла в эмоциональном плане. У неё своя жизнь, свои кавалеры, свой Миша, своя учёба.

Я отдал апельсины Кате и больше о Марине Уваровой не думал.

* * *

Офис жил без меня и, что характерно, не разваливался. Я, конечно, ничего другого и не ожидал, но одно дело понимать это головой, а другое — увидеть на практике, что компания способна несколько дней работать без своего главного любителя лично держать руку на каждом пульсе.

Виолетта разгребала перенос встреч с упорством и кропотливостью, которую я и раньше замечал. За что её и ценил на своём месте. Она грамотно расписывала неделю вперёд, а каждый вечер собирала мне встречи в то самое окно с одиннадцати до двух, и не больше трёх штук. Они, встречи эти, были не то чтобы каждый день, но были. Если появлялось что-то действительно срочное, она звонила и спрашивала, а не пыталась самостоятельно решить, что именно теперь считается срочным.

— Дальше пяти рабочих дней не ставлю, — сказала она. — Мало ли что.

— Правильно.

— Все всё понимают.

Я хмыкнул довольно. В нормальной конторе хороший помощник, кем по сути Виолетта и была, помимо официальной роли секретаря, ценится именно за то, что не создаёт начальнику лишней работы своим существованием. Виолетта в последние дни как раз этим и занималась — наоборот, снимала её.

Паша доложил за