Тег #Противостояние - Ник Тарасов

бы нормально юридически зацепиться. Никакого прямого обвинения, никакой конкретной лжи, которую можно ткнуть пальцем в газете и сказать: вот здесь вы врёте. Просто несколько фактов, несколько вопросов, правильные формулировки и нужная последовательность. Читатель сам достраивает картину, причём считает, что додумался до неё самостоятельно.

И ведь работает.

Я прочитал текст глазами обычного пользователя — не своими, а чужими, самыми простыми, не вникающими, которым вообще нет дела до моего конфликта с Вершининой. Если такой человек увидит эту колонку, он, конечно, не побежит удалять Dornet. Зачем? Мессенджер работает, сообщения отправляются, знакомые там сидят, всё удобно. Но зарубку себе поставит.

А потом пройдёт месяц. Где-нибудь что-нибудь зависнет, какая-нибудь функция даст сбой, кто-то не получит сообщение или очередной компьютерный чайник напишет, что программа «сама удалила переписку». И в голове у него всплывёт эта самая колонка. Не потому, что он поверил паскуде на сто процентов. Просто она уже положила ему в голову нужную мысль.

Мыслевирус.

А если человек ещё и привык писать гадости на форумах, ему вообще ничего объяснять не понадобится. Увидит очередной повод — вспомнит про «грязный подъезд» и добавит свои три копейки. Так работает репутация. Один раз бросил в неё грязь — дальше часть людей начинает сама искать на ней пятна.

Злиться было бесполезно. Подавать в суд за вопросы тоже. Требовать от редакции опровержения — смешно. Она сделала всё достаточно аккуратно, чтобы формально оставаться в пределах приличий, и достаточно ядовито, чтобы смысл дошёл до каждого, кто должен был его понять.

Скотина!

Глава 25

Артём

Я убрал публикацию, поехал в больницу.

Отсидел вечер рядом с Леной без сознания, несколько раз вышел в коридор прогуляться, символически развеяться, позвонить и после этого я снова вернулся. В какой-то момент поймал себя на том, что уже автоматически читаю сообщения в телефоне, не замечая их содержания. Голова была занята совершенно другим…

Когда стало поздно, я попрощался с матерью Лены, которая тоже там находилась, и вышел на улицу. Доехал почти до дома, припарковал машину там, где обычно, заглушил двигатель и несколько секунд сидел, глядя на тёмное лобовое стекло.

Домой не хотелось.

Вот совсем не хотелось. Лена, Вершинина, «Дворник без сапог»… или как там? А, Двор без дворника'.

Не важно!

Как же я устал…

Я вышел из машины и вместо подъезда пошёл в бар на углу. Просто место, где можно было сесть в тёмном углу, заказать что-нибудь крепкое и хотя бы на час-два перестать быть человеком, у которого девушка лежит в реанимации, бизнес получает удары со всех сторон, а какая-то ненормальная баба методично и ювелирно пытается превратить каждую его проблему в ещё одну проблему.

Иногда даже у рационального человека заканчивается рациональность. Остаётся только стул, стакан, тарелка солёных фисташек и желание посидеть в тишине.

Марина

Первые настоящие деньги форум принёс уже в разгаре осени.

До этого я же его кормила. Сначала своими потихоньку, потом основательно по-крупному деньгами Рината (тоже моими, по сути), и кормила щедро, как кормят перспективного борца перед сезоном. Реклама в пяти крупных газетах, ролики на местных каналах, голосовая реклама на радио, растяжки у трёх торговых центров, листовки у корпусов института. На «Медиа72» я тоже активно продвигала, но это уже была внутренняя кухня. Гера по моему поручению запросил у хостера ещё два сервера и распределил между ними нагрузку, потому что вечерами всё начинало подтормаживать, а подтормаживающий форум — это форум, куда завтра зайдут на треть меньше людей.

К концу месяца в базе лежало почти двадцать тысяч учёток. Живых, тех, кто заходит хотя бы раз в неделю, было около трети. Для города, где интернет дома есть у меньшинства, а у большинства он на работе и по карточке, это была цифра, от которой у меня внутри что-то приятно ныло.

Позвонили они сами. Вот это было самое приятное.

Маша заглянула в кабинет с трубкой в руке и сделала страшные глаза.

— Марина, там из «Евросети». Директор нашего тюменского филиала. Лично.

Я взяла трубку и услышала бодрый мужской голос, который сразу начал с дела. Через минуту мы договорились о встрече на следующий день в десять часов тридцать минут, у меня.

Он приехал минута в минуту. Эдуард Павлович, лет сорока, короткая стрижка, тёмно-серый костюм и жёлтая рубашка, потому что корпоративный цвет надо носить даже там, где никто не проверяет. Папка у него была кожаная и потёртая по углам. Стильно.

Мы встретились в переговорке.

— Вам чай или кофе? — спросила Маша.

— Воды, если можно. Я сегодня с утра уже вторую встречу провожу.

Она принесла воду. Эдуард выпил полстакана и сразу перешёл к делу.

— Марина Андреевна, я буду откровенен. У нас с областью план по узнаваемости, и мне его надо закрывать не одними листовками у остановки. Радио я купил. Газеты купил. Мне сказали, что в городе есть площадка, где сидит молодёжь и обсуждает телефоны.

— Сидит.

— Сколько?

Я открыла папку и положила перед ним одну страницу. Не пятнадцать, а одну. Пятнадцать страниц читают, когда хотят найти, к чему придраться, а одну читают целиком.

Он взял её и замолчал секунд на двадцать.

— Это откуда?

— Из профилей. У нас при регистрации человек указывает возраст, район и то, что ему интересно. Заполняют не все, но заполняют многие, потому что от этого зависит, что ему покажут на главной.

— И вы можете сказать, сколько у вас мужчин от восемнадцати до двадцати пяти?

Я глянула в свой ежедневник.

— Да. Могу. Около двух с половиной тысяч активных.

Он медленно положил лист обратно на стол.

Не от недоверия. Наоборот. Просто человек явно приехал с мыслью купить несколько онлайн баннеров, а получил перед собой то, чего ему до этого никто не показывал. Вполне живую аудиторию с возрастом, интересами и привычками.

— Активных — это как считаете?

— Хотя бы один вход за последнюю неделю. Без мёртвых регистраций и забытых паролей. Я не люблю ими хвастаться.

— То есть из всего зарегистрированных двадцати тысяч примерно треть возвращается, как указано в ваших данных, и вот это количество, около шести тысяч семисот человек — живее всех живых?

— Да. Примерно так. Кто-то каждый день, кто-то пару раз в неделю. Вечером особенно оживляется. После института и после работы.

Он снова кивнул, уже больше самому себе. Молча. Я прекрасно понимала этот тип людей. Они не разговаривают с тобой, выдерживая паузу — они мысленно одновременно считают собственную экономику. Сколько стоит радиоролик.