Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

Лицо Ольги вспыхивает.

— Так это же прекрасно! — выдыхает она. — И малыш родится, и маму твою спасём! Сева, да это же отличный выход, чего же ты…

— Нет, — качаю головой. — За такое ускорение бог берёт своё. Есть большой шанс, что после этих родов ты больше не сможешь иметь детей. Никогда.

Она осекается. Радость сползает с лица мгновенно.

— Совсем? — тихо спрашивает.

— Совсем, — киваю. — Чтобы спасти твою жизнь, придётся пожертвовать здоровьем. И эту цену мы с тобой платить не будем. Если у нас будет один-единственный сын — это только наше решение и никак иначе. А не потому, что бог что-то у тебя забрал. Твоим телом никто распоряжаться не будет.

Ольга опускает взгляд на свои руки. Молчит долго.

— А второй? — спрашивает тихо. — Ты сказал, вариантов два.

Не хочу произносить это вслух. Но врать ей — последнее дело.

— Перенести малыша, — говорю ровно. — Из тебя в другое тело. В женщину с сильным магическим даром, которая справится там, где обычное тело не выдержит. Она доносит его вместо тебя.

Ольга белеет.

Обеими руками обхватывает живот, вжимает ладони, будто хочет спрятать, и отшатывается от меня.

— Забрать? — шепчет она. — У меня забрать? Отдать чужой бабе?

— Оля…

— Нет! — она мотает головой, и слёзы срываются с её ресничек. — Нет, Сева! Он мой. Я его ношу. Я его чувствую. Он мне по ночам в бок пятками стучит, я с ним разговариваю, я… я… — голос срывается. — Я не отдам. Слышишь? Хоть режь меня.

Ух эти беременные. Эмоции зашкаливают, она ещё ни разу не дала мне договорить.

— Тише, — улыбаюсь и беру её лицо в ладони, вытираю большими пальцами мокрые щёки. — Тише, солнышко. Посмотри на меня.

Она поднимает глаза — красные, злые и испуганные одновременно.

— Я же не сказал, что мы это выберем, — говорю твёрдо. — Я перечислил тебе то, что предложил бог. Его варианты. Понимаешь разницу? Его.

Ольга шмыгает носом.

— А… а твой какой?

— А мой, — говорю и улыбаюсь. — Скорпион мне его не предлагал. Потому что он ему поперёк горла встанет.

— Какой? — она хватает меня за запястья. — Он безопасный⁈ Бог не отречётся от нас?

— Это он сказал, что варианта два, — пожимаю плечами. — Он бог, ему положено вещать. А я неделю сидел в его каменных хоромах, слушал и считал. И знаешь, что понял? Оба его пути хороши для него. В одном он получает своего избранника пораньше, в другом — тоже получает, только другим способом. А платим за это мы. Такой расклад меня не устраивает.

— И что тогда? Разве мы можем повлиять на это?

Убираю прядь, прилипшую к щеке жены.

— По моему пути ты остаёшься цела. Малыша у тебя никто не отнимет — сама выносишь, сама родишь, когда придёт срок. И детей у нас потом будет столько, сколько мы сами захотим. Хоть пятеро. Хоть полный дом.

Ольга дышит часто, а в глазах зажигается надежда.

— Так не бывает, — говорит она. — Так, чтобы всем хорошо, не бывает. Где подвох?

Умница моя. Всегда спрашивает главное.

— Подвох в том, что просто не будет, — отвечаю. — Придётся кое-что сделать. Кое-куда сходить, кое с кем договориться. И крепко разозлить одного синего членистоногого. Так разозлить, как его, думаю, ещё никто не злил.

Оля таращится на меня.

— Сева, ты собрался злить бога?

— А что такого? — поднимаюсь, разминаю затёкшие колени. — Я его злю с момента попадания в этот мир. Он уже втянулся, знаешь ли.

— Это не шутки!

— А я и не шучу, — наклоняюсь, целую жену в макушку, вдыхая аромат её волос. — Просто у меня, солнышко, богатый опыт по части испорченных отношений с высшими силами. Одним скандалом больше, одним меньше.

Ольга ловит меня за рукав и не отпускает.

— Расскажешь?

— Расскажу, — обещаю. — Но сначала кое-что проверю. Не хочу обнадёживать раньше времени.

— Севочка…

— Оля, — Присаживаюсь обратно, беру её ладони. — Я тебе одно скажу, а ты просто поверь, я ведь ни разу тебя не обманул.

— Угу, — она кивает и улыбается.

— Ни первого, ни второго не будет. Ни детей ты не лишишься, ни сына никому не отдашь. Это не пожелание, это факт. Всё остальное — детали, и с деталями я разберусь.

— Тогда иди и разберись, — говорит глухо. — А я пока платья перешью. У меня их два целых осталось.

Смеюсь и глажу её по спине.

— Дай мне три дня, — говорю, — и я вернусь с ответом. И, надеюсь, живой.

Ольга отстраняется и смотрит на меня уже совсем другими глазами.

— То есть может и не живой?

— Ну а как же без риска. Иначе неинтересно.

— Всеволод!

— Молчу-молчу, — начинаю смеяться.

Она замахивается, чтобы стукнуть меня по груди, а я перехватываю её руку и целую в раскрытую ладонь. И уже прикидываю в голове первые шаги.

Скорпиону это не понравится. Совсем не понравится. Но ему придётся смириться — потому что моя семья дороже настроения любого бога. И он пойдёт так далеко, как только возможно, если даже посмотрит в сторону моих любимых.

Целую жену и думаю, что могу ненадолго задержаться — нам обоим нужны положительные эмоции, так сказать. Впереди очень сложный путь, но я должен его пройти, если хочу сделать всё как надо.

Утро выдаётся на редкость спокойным, и я, дурак, успеваю этому поверить.

Сижу в кабинете, разбираю бумаги. Отчёты по добыче макров и торговле с муравьями, сводки по стройке, счета — обычная графская рутина, за которой так хорошо думается о вещах поважнее. Половина головы занята цифрами, вторая половина крутит на языке слово «вместилище», хотя я ещё сам не знаю, зачем оно мне так прилипло.

Раздаётся стук в дверь.

— Ваше сиятельство, — Евграфыч возникает на пороге с непроницаемым лицом. — К вам граф Пересмешников.

— Анатолий Гаврилович? — спрашиваю и задираю брови. — Без предупреждения?

— Василий Анатольевич.

Аж откладываю все дела.

Вот это номер.

— Один?

— Совершенно. Машину оставил за воротами, охрану — тоже. Просит принять по, как он выразился, дружескому делу.

Откидываюсь в кресле и с полминуты просто смотрю в окно.

Дружескому. Ну надо же.

Последний раз, когда мы с ним виделись, он лицезрел моё превращение в громадного скорпиона и чуть не обделался. Хотя кто его знает. И вот теперь этот человек добровольно приезжает ко мне домой, без охраны, на мою территорию, где я могу сделать с ним всё, что вздумается.

Или он полный болван. Или очень уверен в себе. Ни то, ни другое мне не