Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

Кошусь на экран — и внутри всё подбирается. Ни имени, ни подписи, но этот набор цифр ни с чем не спутаешь.

Султан.

— Погоди, солнышко, — снимаю руку с её ладони. — Это важно. Одну минуту.

Ольга хмурится, но кивает и отходит к окну, обхватив живот руками.

Принимаю вызов.

— Слушаю, — говорю ровно.

— Граф, — раздаётся знакомый искажённый голос. — Не помешал? Полагаю, у вас нынче хлопотное утро.

— У меня всегда хлопотное утро, — отвечаю. — С тех пор, как некоторые люди повадились подкидывать мне трупы в вагоны.

— Да, неприятно, — тянет голос. — Я, собственно, вот зачем звоню. Предлагаю встретиться. Обстоятельно поговорить, обсудить, как нам быть дальше.

— Нам? — усмехаюсь. — С каких это пор у нас с тобой «нам»?

— С тех самых, как я осознал, что был к вам несправедлив, граф. Понимаете, у меня ведь были на вас большие планы. Серьёзные. А тут — такое досадное недоразумение. Хотелось бы всё уладить, пока не поздно.

Большие планы. Ну надо же.

— Какие такие планы? — интересуюсь с усмешкой. — Просвети, сделай милость. А то я в неведении.

— Я думал поддержать вашу заявку на пост губернатора, — говорит Султан. — У нас всё для этого есть. С правильной, разумеется, поддержкой вполне можно потягаться с москвичом и графом Пересмешниковым.

Ну и наглец. Сам подкинул мне Финансиста в вагон, сам подставил так, что не продохнуть, — а потом звонит и предлагает губернаторское кресло. Что за игра? Одной рукой топит, другую тянет для спасения. Раздвоение личности у него, что ли?

Нет. Тут что-то нечисто. Такой, как Султан, ничего не делает просто так. Либо это проверка — хочет посмотреть, в какую сторону я дёрнусь. Либо мутит воду нарочно, чтобы я запутался и не понял, откуда прилетит следующий удар. Хочет, чтобы я расслабился, поверил в его протянутую руку — и подставился.

Не выйдет.

— Знаешь, что я тебе скажу, — говорю неспешно, взвешивая каждое слово. — Больше ко мне с этим не лезь. Не пиши, не звони, планы свои при себе держи. Когда я сочту нужным продолжить этот разговор — я сам наберу. А пока советую тебе очень серьёзно подумать, с кем ты играешь и во что.

Тишина в трубке висит долго.

— Что ж, — произносит Султан. — Уважаю прямоту. Думайте, ваше сиятельство. И я подумаю. Времени у нас с вами достаточно.

Опускаю мобилет и стою, глядя в одну точку.

Что это сейчас было? Сам подставил — сам передумал? Или дело в чём-то другом? Может, он вовсе не передумывал. Может, эта подстава с вагоном и это предложение — две части одного плана?

С одной стороны давит через дело, прокуратуру и Гнедина. С другой — тянет руку, предлагает союз. И ждёт, что я буду делать.

Слишком хитро для одного человека.

Или…

Мысль царапает и не отпускает. Или это вообще не один человек? Что, если под именем «Султан» прячется не один голос, а несколько? Разные руки, разные интересы, разные головы — а маска одна на всех. Оттого и мечется: то топит, то спасает.

— Сева? — Ольга оборачивается от окна. — Что случилось? У тебя лицо такое, будто ты привидение увидел.

— Странный звонок, — говорю, убирая мобилет. — Султан ведёт себя так, будто у него раздвоение личности.

— И что это значит?

— Пока не знаю, — качаю головой. — Но я разберусь. Сейчас важнее другое. Иди сюда, солнышко. Про малыша нам надо договорить, и это важнее всех Султанов на свете.

Ольга делает шаг ко мне, и в этот самый миг в дверь стучат. Меня мгновенно прошибает злостью. Ну сколько можно?

— Что⁈ — рявкаю в сторону двери.

— Прошу простить, ваше сиятельство, — доносится ровный голос Евграфыча. — Но дело безотлагательное. Шумиха в прессе… она только разрослась. Полагаю, вам следует взглянуть немедленно.

Стискиваю зубы. Ольга смотрит на меня с тревогой.

— Посмотри, вдруг это важно.

— Ладно, — вздыхаю и достаю мобилет, открываю ленту новостей.

И присвистываю.

Заголовки сменились. Ещё вчера меня поливали грязью, а сегодня — извольте: «Влиятельный меценат из Москвы встал на защиту графа Скорпионова». Ниже — колонка с цитатами.

Рыков — московский благодетель, вдруг заявляет прессе, что не верит в причастность молодого графа к убийству. «Помилуйте, — говорит он в интервью, — этот мальчик и мухи не обидит. Да и зачем ему? Для него всё это ещё игра, забава молодости. Я не вижу ни малейшего смысла устраивать травлю достойного человека на пустом месте».

Читаю — и начинаю смеяться. Негромко, но от души.

— Что? — Ольга подходит, заглядывает через плечо. — Это же хорошо, разве нет? Он тебя защищает.

— Защищает, — киваю, всё ещё усмехаясь. — Тот самый человек, который метит в губернаторы и хочет видеть меня за решёткой. А тут глядите-ка — заступник и благодетель. «Мальчик и мухи не обидит».

— Думаешь это он давит на следствие?

— А ты сомневаешься? — убираю мобилет. — Он показывает своё превосходство. Ставит себя надо мной. Эдакий хозяин положения.

Чувствую, как внутри поднимается злость. Хорошая, рабочая злость.

— А знаешь, — говорю тихо, — пожалуй, пора уже указать этому зарвавшемуся москвичу его место. А то он что-то возомнил о себе лишнего. Пусть усвоит, что юг — это не его песочница, и «мальчик» здесь — хозяин, а не он.

— Сева, — Ольга кладёт ладонь мне на грудь, — ты сейчас опять весь в этих играх. А мы так и не поговорили о самом главном.

Я выдыхаю. Она права. Всегда права.

— Евграфыч! — говорю громче. — Спасибо, я всё увидел. Больше меня сегодня не тревожить. Что бы ни случилось — я занят с супругой. Понятно?

— Как прикажете, ваше сиятельство, — доносится из-за двери, и шаги удаляются.

Беру Ольгу за руки, усаживаю в кресло, а сам присаживаюсь перед ней на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Ну вот, — говорю. — Теперь нас никто не потревожит. Слушай.

Глава 22

Она замирает, сложив руки на животе.

— Я пробыл в храме почти неделю по времени обычного мира, — начинаю. — И вытряс из этого членистоногого всё, что смог.

— Я впервые слышу, чтобы так бога называли, — усмехается Оля. — Он разве не обижается?

— Мы нашли общий язык, — пожимаю плечами. — Так вот, проблема не в факте беременности. А в самом малыше. В его душе, как мы и думали. Она торопится, солнышко. Сева узнал мать, понял, что его ждут, — и рвётся в мир раньше срока. Оттого и растёт скачками.

Пальцы Оленьки чуть сжимаются на животе.

— И что теперь?

— Первый путь, — говорю. — Ускорить беременность божественными силами. Помочь малышу