Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна

сидела на стуле в каком-то темном помещении. Руки свободны, но лицо бледное. На щеке царапина. За спиной металлическая стена. Глаза открыты. Живая.

Под фото текст:

«Документы за женщину. Выбирайте, генерал».

Я застыла.

— Ренат.

Он взял телефон на красном светофоре, посмотрел и сразу переслал Владиславу.

Через несколько секунд позвонил Владислав.

Ренат включил громкую связь.

— Получил? — спросил он.

— Да, — голос Владислава стал ниже. Страшнее.

— Это не Горицкий лично, — сказал Ренат. — Он бы не написал «генерал». Слишком театрально. Кто-то из людей Тарханова.

— Или сам Тарханов, если его не довезли, — ответил Владислав.

— Его взяли при свидетелях.

— При свидетелях берут, при других свидетелях отпускают.

Я сжала телефон.

— Они хотят документы.

— Они хотят, чтобы я приехал один, — сказал Владислав. — С документами. И чтобы ты видела, как я выбираю.

— Что выбираешь?

Пауза.

— Агату или дело.

Мне стало холодно.

Вот она, настоящая ловушка. Не просто обмен. Не просто угроза. Горицкий или Тарханов, кто бы ни стоял за сообщениями, били точно: по документам, по Агате, по моей ревности, по Владиславовой вине, по Ренатовой отстраненности.

Они снова хотели сделать из людей роли.

Женщина генерала.

Бывшая жена.

Майор-любовник.

Генерал, который должен выбрать.

— Нет, — сказала я.

Оба мужчины замолчали.

— Что нет? — спросил Владислав.

— Мы не играем в их выбор. Агата не вещь для обмена, документы не твоя личная собственность, а я не зрительница, которой показывают, кого ты предпочел.

Ренат бросил на меня короткий взгляд.

— Продолжайте.

Я почувствовала, как мысль складывается.

— Им важно, чтобы документы приехали физически. Значит, они не знают, что Милана уже делает копии официальными. Или не уверены. Им важно, чтобы приехал Владислав один. Значит, там готовят картинку: генерал Аксенов передает материалы неизвестным ради Агаты. Потом можно сказать, что он уничтожил доказательства, потому что они уличали его.

— Верно, — сказал Ренат.

— Тогда Владислав не едет один. И документы не едут с ним.

Владислав ответил не сразу.

— Таисия, если они поймут, что документов нет, Агата…

— Они не должны понять до того, как мы найдем ее.

— Мы? — тихо переспросил он.

Я услышала в этом слове все: страх, протест, почти просьбу.

— Да. Мы.

Ренат свернул с проспекта к набережной.

Старый эллинг появился за рядом складов: длинное низкое здание у воды, с облезлой синей краской на воротах и ржавыми направляющими для спуска лодок. Рядом стоял белый фургон и темная машина без номеров.

Ренат остановился за бетонным блоком.

Владислав встал чуть дальше.

— Дальше тихо, — сказал Ренат. — Таисия, вы остаетесь в машине.

Я повернулась к нему.

Он устало закрыл глаза на секунду.

— Я знаю. Сейчас объясню причину.

— Хорошо.

— Внутри может быть Агата. Может быть человек с оружием. Может быть камера, которая ждет кадр, где вы входите вместе со мной и Аксеновым. Если вас снимут там, следующий заголовок будет не про роман, а про участие в незаконном обмене доказательств. Вы нужны нам снаружи, чтобы видеть картинку шире и держать связь с Миланой.

Я молчала.

Потому что причина была разумной.

И потому что он ее объяснил.

— Пять минут, — сказала я. — Если через пять минут связи нет, я звоню Милане и Рахманову.

— Три, — сказал Владислав, подходя к машине.

Я посмотрела на него через открытое окно.

— Ты торгуешься за мое ожидание?

— Да.

— Три с половиной.

Ренат впервые за весь путь почти улыбнулся.

— Принято.

Они пошли к эллингу вдвоем.

Странная пара: генерал и майор, бывший муж и мужчина, который уже стал для меня опасно важным. Один потерял право командовать мной. Второй старался это право не взять. Оба сейчас уходили в здание у воды, где могла быть Агата, запись и чужой расчет на кровь.

Я осталась в машине.

И это оказалось труднее, чем идти.

Минуты тянулись вязко. Я смотрела на ворота эллинга, на темные окна, на фургон. Держала телефон в руке. Милана была на быстром наборе. Рахманов тоже.

Через две минуты из фургона вышел мужчина.

Не