Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна

Милана встала рядом со мной.

— Решение твое.

Ренат не открывал. Ждал моего слова.

И именно это, почти незаметное, окончательно показало разницу между прошлой жизнью и этой странной, опасной новой.

Дверь больше не открывалась перед мужчиной только потому, что он пришел.

Я подошла к прихожей.

— Владислав, ты один?

— Да, — ответил он за дверью. — У меня документы. И мало времени.

Ренат посмотрел на меня.

Милана тоже.

Я вспомнила заголовок. Фото у аптеки. Голос Никиты на записи. Эмиля за железной дверью. Агату, которая сейчас уходила от слежки. Горицкого, готовящего брифинг, где нашу боль уже собирались назвать манипуляцией.

— Открывайте, — сказала я.

Ренат снял цепочку.

Владислав стоял за дверью в темном пальто, с папкой в руке. Лицо жесткое, глаза усталые. Он посмотрел сначала на меня, потом на Рената, потом на Милану.

И все понял.

— Агата в опасности, — сказала я. — Если документы у тебя, заходи. Если снова приехал забрать меня под свою защиту, дверь закрывается.

Владислав медленно перевел взгляд на меня.

Раньше он бы сказал, что это не обсуждается.

Теперь сказал:

— Я пришел не забирать. Я пришел просить.

От этого слова стало тихо даже внутри.

Генерал Аксенов стоял на пороге чужой квартиры, где его бывшая жена провела ночь с другим мужчиной не так, как написали в сети, но достаточно близко к правде, чтобы всем было больно.

И впервые не приказывал.

Просил.

— О чем? — спросила я.

Он поднял папку.

— Дать мне десять минут. Потом я сделаю так, как решишь ты.

ГЛАВА 11. Я не ваша

Владислав вошел не сразу.

Он стоял на пороге так, будто перед ним была не чужая квартира свидетеля, а граница, которую он больше не имел права пересекать без разрешения. И, может быть, впервые за все годы я увидела, как трудно ему дается простая вещь: ждать моего решения.

Ренат держал дверь открытой.

Милана стояла рядом со мной, скрестив руки на груди. По ее лицу было ясно: если генерал Аксенов сейчас произнесет хоть одно слово в прежнем тоне, она найдет юридическое основание вытолкать его обратно в коридор.

Я отступила на шаг.

— Заходи.

Владислав вошел.

Ренат закрыл дверь. Не демонстративно, но я заметила: на цепочку не поставил. Оставил пространство для выхода. Мелочь. Но после вчерашней ночи я уже знала цену мелочам.

Владислав прошел в кухню и положил папку на стол.

Не сел.

— Агата в опасности, — сказала я. — У нас нет времени на разговоры вокруг.

— Поэтому я и приехал.

— Тогда говори.

Он открыл папку.

Внутри лежали копии документов, несколько распечаток с подписями, служебные схемы, листы с отметками доступа. Владислав разложил их на столе ровно, почти бережно. Как человек, который привык работать с бумагами, от которых зависят не только должности, но и жизни.

— Это приказ о назначении Тарханова ответственным за резервные каналы на «Северном склоне», — сказал он. — Подпись Горицкого. Вот согласование на смену протоколов за сутки до операции. Вот служебная записка о техническом тесте нижнего уровня. Ее не было в материалах комиссии.

Ренат подошел ближе.

— Откуда?

Владислав посмотрел на него.

— Агата вывела копии через пресс-службу подрядчика. Формально они проходили как материалы для публичного отчета о модернизации базы.

Милана взяла один лист.

— Этого хватит, чтобы сорвать брифинг?

— Хватит, чтобы задать вопросы, на которые Горицкий не сможет ответить в прямом эфире.

— А доказать вину? — спросила я.

Владислав перевел взгляд на меня.

— Нет. Для вины нужно связать приказ, доступ к каналу и давление на свидетелей. У нас есть часть цепи. Нужны показания Ларисы и запись с камеры изолятора, где Эмиль слышал Горицкого.

— Агата везла эту запись?

— Да.

Тишина стала тяжелее.

Ренат уже доставал телефон.

— Где она сейчас?

— Двадцать минут назад была у Южной набережной, — ответил Владислав. — Потом связь прервалась.

— Почему ты приехал сюда, а не к ней? — спросила я.

Он сжал челюсть.

— Потому что она велела везти документы тебе.

Ответ ударил неожиданно.

— Мне?

— Да.

— Почему?

— Потому что Горицкий готовит историю о том, что ты