Архитектура эпохи Возрождения. Италия - Владимир Григорьевич Лисовский

побывать ему там не удавалось. Однако надолго задержаться во Флоренции Альберти не пришлось. Природное дарование, исключительная настойчивость и усердие в овладении самыми разнообразными знаниями позволили ему еще до окончания университета, невзирая на молодость, приобрести известность в ученых кругах, а затем благодаря поддержке кардинала Альбергати сделать весьма решительные шаги на пути к жизненному успеху. В свите кардинала в 1430 году Альберти совершил путешествие в Германию, Нидерланды и Бургундию, что обогатило его интересными и полезными впечатлениями, а спустя два года он поступил на службу в Папскую курию в качестве аббревиатора – чиновника, в обязанности которого входил учет всех папских декретов, в кратком изложении вносившихся в особую книгу. Эта должность обеспечивала достаточно высокий социальный статус, приближала к самому папе, позволяла Альберти с пользой для себя общаться с церковными и государственными деятелями, а кроме того, оставляла время на творчество и поездки в разные города Италии.

Находясь в Риме, Альберти много времени уделял ознакомлению с древними памятниками Вечного города. Эта исследовательская, по существу, работа позднее вылилась в создание книги, носящей название «Описание города Рима». Во введении к ней Альберти писал: «С возможной тщательностью, при помощи мною придуманных математических приборов, изучил я в том виде, в каком они нам известны сейчас, равно как их положение и размещение, храмы, общественные здания, ворота и трофеи, границы холмов и, наконец, площадь, занимаемую жилыми зданиями». Альберти неоднократно говорил о пользе, принесенной ему изучением античного наследия. В частности, в своем главном теоретическом труде об архитектуре он так рассказывал о римских изысканиях: «Не было нигде ни одного хоть сколько-нибудь прославленного произведения древних, в котором я не стал бы тотчас доискиваться, нельзя ли чему научиться. Я никогда не пропускал случая испытывать, рассматривать, измерять, зарисовывать, дабы все, что кто-либо привнес умом или искусством, охватить и постичь. Таким образом я облегчал труд писания страстью и наслаждением изучения»[115]. Среди памятников Античности и раннехристианского периода его особенно заинтересовали здания центрического типа – так называемая Минерва Медика (или нимфей в Лициниевых садах) и церковь Сан-Стефано-Ротондо, относящаяся к VI веку. Последнюю он не очень удачно попытался реставрировать, обнаружив, следовательно, интерес к той сфере научно-творческой деятельности, время которой придет значительно позже. Не остались без внимания Альберти и произведения современных ему архитекторов; их технические и композиционные приемы он стремился всесторонне проанализировать. В этом ему существенно помогло хорошее знание разных разделов математики и механики.

Занятия архитектурой были только одним из направлений многогранной творческой деятельности Альберти. Еще юношей он обнаружил склонность к философским размышлениям, постоянно проявлял интерес к актуальным проблемам политики, общественной нравственности и морали. Особое и постоянное внимание Альберти уделял изучению природы человека, исследовал его взаимоотношения с церковью, гражданским обществом и государством, предлагал свои рецепты для наилучшего устройства как личной, семейной, так и общественной жизни. В этом последнем аспекте наиболее ярко проявились особенности мышления Альберти как выдающегося представителя гуманизма в его поздней модификации, часто называемой гражданским (или гражданственным) гуманизмом. Свои взгляды, выводы и рекомендации Альберти излагал в сочинениях на самые разные темы, о содержании которых в какой-то мере можно судить уже по заглавиям: «О семье», «Домострой», «О спокойствии души», «Мом, или О государе», «Математические забавы». Некоторым из своих литературных трудов Альберти придавал часто применявшуюся античными авторами форму диалогов. Писал Альберти по-латыни, но использовал также и «тосканское наречие» – итальянский язык, о пропаганде и распространении которого постоянно заботился, следуя в этом отношении за знаменитыми гуманистами Треченто.

Интерес к теории изобразительного искусства выразился в сочинениях Альберти, получивших названия «Три книги о живописи» и «О статуе» (они датируются 1434–1435 годами). Теоретическое обобщение накопленного художниками опыта позволило автору разработать несколько полезных практических приемов, получивших признание мастеров искусства. Об этом так писал Вазари: «Леон Баттиста… изобрел прибор, при помощи которого можно было строить перспективы с натуры и уменьшать фигуры, а также изобрел способ, позволивший переводить вещи в большой масштаб и их увеличивать; все это хитроумные, полезные для искусства и поистине прекрасные изобретения»[116]. Здесь речь идет об усовершенствовании камеры-обскуры, а также о масштабной сетке (velo), получившей со времен Альберти широкое распространение при переводе эскизов в большие полотна и настенные росписи.

В наши задачи не входит подробный анализ научных положений, выдвинутых и сформулированных Альберти в разных областях знания, это тема специальной работы. Подчеркнем только, что многие из тех идей, которые генерировал этот выдающийся ученый, объединяет мечта о гармоничном единении всего сущего, типичная для гуманистического мировоззрения. Напомним, что, развивая положения античной эстетики, Альберти так определял сущность красоты, неотделимой в его представлении от понятия гармонии: «Красота есть строгая соразмерная гармония всех частей, объединяемых тем, чему они принадлежат, – такая, что ни прибавить, ни убавить, ни изменить ничего нельзя, не сделав хуже». Альберти хотелось, чтобы этой формуле отвечало и само мироздание, и взаимоотношения человека с Богом, и государственный организм, и образ жизни каждого индивидуума. Высшим идеалом для Альберти были «безмятежность и спокойствие радостной души, свободной и довольной самой собою»[117]. Подобный идеал, как полагал Альберти, мог быть приближен к реальности средствами архитектуры, основанной на признании законов гармонии.

В своем теоретико-архитектурном труде Альберти, следуя за Витрувием, подтверждает необходимость сочетания в произведениях зодчества «прочности, пользы и красоты». Признавая важность утилитарных свойств архитектурных сооружений, он при этом отмечал, что «обеспечить необходимое – просто и нетрудно, но где постройка лишена изящества, одни лишь удобства не доставляют радости». Для Альберти «изящество» – это одно из проявлений красоты, которой вовсе не противоречит наличие «украшений», представляющих собой «как бы некий вторичный свет красоты или, так сказать, ее дополнение». Высокое эстетическое качество произведений зодчества, считал Альберти, может быть лучшей гарантией их сохранения на долгий срок («ничем здание не будет ограждено от разрушения людьми более, чем достоинством и красотой»).

Одним из средств обеспечения красоты в архитектуре, как полагал Альберти, служит ордер, гармонически связывающий творения рук человеческих с самим человеком. Автор «Десяти книг» сформулировал собственные правила построения разных вариантов ордера и дал рекомендации по их применению при проектировании зданий разных типов. В этом он, конечно, тоже опирался на традиции классики, но одновременно считал нужным предупредить читателя: «Мы не должны действовать словно по принуждению законов, – пишет он, – но, учась у них и привнося вновь изобретаемое, мы должны стремиться стяжать похвалу, равную с ними или, если возможно, еще большую». А в другом месте Альберти решительно заявляет: «Я одобряю, когда в сооружениях с новыми изобретениями будут сочетаться превосходнейшие правила древних