Пьяный некромант и труп невесты - Mediocre

– Да чтоб вас всех, – выдохнул я. – Делай что-нибудь! Ты ж обещал помогать!

– А что я могу, если ты даже заклинания произнести не успеваешь?

Очередной порыв воздуха сбил меня с ног. Я почувствовал, как по щеке течет кровь.

– Сними защиту, – прохрипел я. – Пусть Лиза войдет. Можешь?

– Могу, – отозвался Херобора.

– Делай!

Мир на секунду словно замедлился или даже остановился, словно натянутая струна оборвалась или тысяча тонких стекол треснули разом. Где-то снаружи погасли и упали на землю медальоны, уже два века защищавшие поместье Паленов и воздух вокруг дома стал другим: холодным, звенящим. Старик тоже это почувствовал. Он замер, насторожился.

– Что ты сделал… – начал он, но не успел.

С потолка посыпалась изморозь. Лед пополз по стенам. Винные бутылки трещали, кристаллизуясь изнутри. Женщина вскрикнула, мальчишка отступил, сжимая ружье. Где-то в каминных трубах дома завыл, заплакал и застонал ветер, зеркало на стене покрылось инеем, потом треснуло. Сквозь трещины прорезался холодный белый свет. Из этого света шагнул силуэт в старом мундире, с орденами на груди и лицом, искаженным гневом и болью.

– Черт… – прошептал я. – А он тут откуда?

Воздух стал вязким. Камни, стены, дерево из которых строили дом стонали.

– Двести лет… – голос звучал откуда-то из глубины, отражаясь от стен и заполняя собой все пространство комнаты. – Двести лет я ждал…

Хозяйка дома выхватила ружье из рук сына и выстрелила. Грохот, вспышка, запах пороха, но пулей нельзя убить того, кто уже мертв. Она прошла сквозь туман, не причинив никакого вреда духу убиенного императора, зато переключила его внимание. Павел повернулся к женщине и его глаза прищурились.

– В вас течет его кровь... Кровь того, кто меня предал, – произнес он, – и вы заплатите.

Воздух вокруг хозяйки дома словно загустел, свернулся в жгуты, которые за пару секунд покрылись инеем. Они обвили женщину, подняли ее в воздух. Мальчик закричал, бросился к матери, но его тоже подхватил холод.

– Стой! – заорал я, бросаясь вперед.

Старик метнулся между мной и призраком, но тот отбросил его одним движением руки как тряпку.

– Павел Петрович! Ваше Величество… – закричал я. – Не нужно!

Но император не слышал. Он вглядывался в лица своих будущих жертв желая разглядеть в них черты того, кто предал его той ночью. Он дышал холодом в лицо мальчику и его матери и воздух вокруг них вибрировал от сумасшедшей силы.

Я не успевал думать. Подскочил к витрине, заорал и что было силы ударил по стеклу кулаком. Удивительно, но сейчас оно поддалось: осколки брызнули во все стороны, по ладони хлынула кровь. Я схватил шарф – тяжелый, холодный, какой-то неприятный на ощупь… Херобора взвыл от восторга, а я поднял шарф, чувствуя, как через пальцы проходит электрический разряд, и заорал, тряся им как флагом:

– СТОЙ! Я приказываю тебе, СТОЙ!

Я застыл, держа шарф в залитой кровью руке. Павел повернулся, увидел меня – и вдруг все, что творилось в этот кошмарный вечер, сфокусировалось в его взгляде. Я физически почувствовал, как он хочет отомстить за себя. Нет, он не “хочет”, он просто жаждет! Наверняка он пытался сделать это не раз. Тогда – сотни лет назад - пока кто-то умный не поставил защиту на дом и все, что осталось делать уставшему монарху, которого предали – это ждать. И это была не просто красивая фраза, я прямо чувствовал, как эти сотни лет ожидания тяжелой ношей ложаться на мои плечи.

– Ты обещал… – голос убитого императора прозвучал тихо, но в нем было столько вековой тоски, что у меня подкосились ноги.

– Что я обещал? Жертвы и право на убийство? Не было такого!

Я почувствовал, как под пальцами шарф начал жить собственной жизнью: холодный ритм, как будто в нем бьется сердце. Он был тяжелым, не столько по весу, сколько по значению, словно на него навешали сотню жизней. Херобора шевельнулся в глубине мысли и его шепот наполнил все мое нутро:

– Не отдавай. Оставь артефакт себе. Ты сможешь управлять им! Смотри, какая сила… Ты же не хочешь, чтобы в следующий раз такой же служка с магией воздуха мог снова победить тебя? Он всегда будет рядом. Сила его всегда будет рядом… Представь это! Его сила станет твоей и она уже у тебя в руках…

Черт, как же соблазнительно это звучало… Мне и правда не понравилось кататься мячиком по полу подвала, не имея возможности сделать что-то против мага воздуха, а будь у меня вот такие возможности как у старого призрака – я бы смог. Я задумался и ощутил прилив адреналина: одно мое решение сейчас может легко изменить ход вещей и превратить меня в едва ли не всемогущего... Я на секунду закрыл глаза и на моем лице растеклась дебильная улыбка от предвкушения безграничной власти…

Павел посмотрел в мою сторону с какой-то человеческой, почти мальчишеской обидой. Он хотел мести. Я это видел в его взгляде, его не интересовала справедливость или честный суд, он хотел заглушить свою боль.

– Отпусти их, – выдавил я, и голос мой прозвучал так, как я еще никогда себя не слышал: твердо и по-властному. – Это не их вина. Дети не отвечают за грехи своих родителей.

Призрак Павла I на секунду сжался. В его лице пронеслась буря противоречий: месть, жалость к самому себе, забытые надежды, страх нового предательства... Хозяева дома сейчас были прижаты к стенам подвала силой старого духа, обвитые инеем, глаза женщины были круглые от ужаса, мальчик плакал: по его лицу текли слезы, а его губы были стиснуты в нитку. Его величество очень хотел казнить этих двоих прямо здесь и сейчас за преступление, которое совершили их предки сотни лет назад, но не мог ослушаться той силы, которой обладала вещь в моей руке.

– Я приказываю, – повторил я и удивился, как вообще оттуда, где обычно находилась моя трусость (которую я предпочитал называть осторожностью) может выходить такой мощный звук. – Отпусти их. Сейчас же.

Дух склонил голову передо мной. Ледяные жгуты дернулись и женщина с мальчиком упали вниз. Камердинер бросился к своих хозяевам, а иней по стенам начал медленно таять, как будто кто-то развел костер в этом ледяном царстве.

Павел I повернулся ко мне вновь и произнес так, будто выдыхал всю свою древнюю печаль и обиду:

– Ты обещал. Отдай шарф.