Пьяный некромант и труп невесты - Mediocre

class="p1">– Служитель смерти не должен найти убежища на нашей земле. Пусть каждый, кто видел след тьмы, сообщит нам. Даже если молчать вас просят ваши господа. Это не донос – это долг. Мы должны быть едины, чтобы сохранить свет.

Я почувствовал, как внутри все холодеет. Трансляция закончилась и толпа на площади начала оживать: люди переговаривались, кто-то снимал на телефон, кто-то крестился. Я видел, как по лицам проходит одна и та же мысль: “А вдруг этот некромант где-то рядом?”

– Это все. Нам пиздец, – сказал я тихо.

Мы молча развернулись и пошли прочь от вокзала, растворяясь в толпе, а на цифровых экранах города то и дело мне попадался один и тот же лик священника с бегущей строкой: «Святой Орден просит граждан сохранять бдительность. Некромант в Петрограде!»

Глава 24

Поезд находился в пути уже несколько часов. Императорский экспресс – гордость железных дорог – катил по рельсам, почти не издавая звука и с бешеной скоростью: в моем мире подобные поезда ходят в Японии и используют силу магнитов… На чем же состав двигался здесь – на науке или на магии – было не ясно, но при достижении определенной скорости колеса поезда и вагонов отделялись от земли и поезд просто левитировал над рельсами на расстоянии нескольких сантиметров. Никаких “тук-туков”, только легкое вибрационное гудение, тишина, спокойствие и полный покой…

Купе, в котором я сидел очень контрастировало с современными технологиями, приводящими состав в движение и выглядело как кусочек прошлого века, старательно отполированный до блеска. Панели из красного дерева, позолоченные уголки, мягкие шторы, пропускающие ровно столько света, сколько нужно. Все было ну ооооочень дорогим и почти нереальным. На столике – серебряный чайник с чаем, чашка с гербом Империи, а напротив миниатюрная эмблема в виде двуглавого орла, инкрустированная в стену. Я сидел у окна, глядя, как за стеклом проплывают поля, перелески, редкие деревушки. Чем дальше на север, тем холоднее: ветер врывался между сосен, кружил туманы, а вода в лужах уже бралась льдом. Я думал о том, как же странно устроен этот мир: еще утром я ехал в электричке без билета, а сейчас сижу в царском вагоне, в котором даже поручни пахнут какими-то бесценными духами и благовониями. Хотя, о чем говорить, если меня тут вообще не должно было быть и попал в этот мир я по чьей-то странной воле или шутке, словно кто-то играл в шахматы моей жизнью, и я пока даже не понял, чья фигура я на доске.

Когда мы вернулись из Гатчины, весь летний дворец императора уже стоял на ушах. Сергей Иванович встретил нас у самого входа: бледный, с мешками под глазами и, кажется, как-то похудевший и осунувшийся за время нашего отсутствия (то есть, за один день). Александр завидев нас бросился к Лизавете, желая убедиться что с девчонкой все в порядке, а я остановился, понуро опустив голову, словно школьник которого поймали на курении, и приготовился получать заслуженное наказание.

Сначала Риттих говорил. Говорил о том, что город гудит, что орден поднял тревогу, что в сети форсится ролик, опубликованный младшим графом Паленым. Я слушал не перебивая. А потом гофмейстер осекся, тяжело вздохнул и сообщил нам, что говорить с нами будет сам Император Алексей III, который вот-вот прибудет сюда, а пока мы с Лизой может немного привести себя в порядок.

Министр устало вздохнул, развернулся, и пошел в глубь летнего дома. Нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Глядя на спину Риттиха я чувствовал себя отвратительно: министр землепользования был мне безгранично симпатичен, а я разочаровал и подставил его. Но разве я мог поступить иначе? Нет!

В доме я сходил в душ, чтобы смыть с себя пыль подвала имения Паленов и мокрую землю из их сада, а когда вышел – услышал голос царя. Раздраженный, но ровный и уставший: местный самодержец, кажется, и сам уже не рад был что связался с некромантом:

– Отец Димитрий совсем стыд потерял? – зло говорил Алексей III. – Он возомнил себя себя наместником Бога и смеет указывать мне – Императору и Самодержцу Всероссийскому – что мне делать! Кого мне карать, а кого миловать. Он думает, что может распоряжаться моими подданными…

Риттих осторожно шагнул вперед:

– Не стоит переживать, Ваше Императорское величество-с, – мягко произнес гофмейстер, стремясь успокоить главу государства. – Это ведь не новость для нас, глава Ордена всегда вел себя соответствующе, просто ранее ваши-с с ним интересы не пересеклись…

– Почему вообще мои интересы могут с кем-то пересекаться? – возмущенно произнес царь и в его голосе прозвучала какая-то детская обида. Осталось только добавить “Царь я или где?”.

– Конечно-конечно, Ваше Императорское величество. Ваши интересы всегда в приоритете…

– Мои интересы – это интересы Империи, – не унимался Алексей III и все отчетливее слышал, как в нем говорит обиженный мальчик у которого другой мальчик – отец Димитрий – хочет отобрать понравившуюся игрушку.

– Ваше Императорское величество, – снова подал голос Риттих, – Нам главное не дать ход той волне, что пытается поднять патриарх. Орден и так знал, что в городе появился некромант, но теперь об этом знает весь город…

– Как же меня достал этот хренов патриарх, – взвыл Император, закрывая лицо руками и произнося что-то нечленораздельное. – Ладно. Делай то, что считаешь нужным, – добавил он обращаясь к гофмейстеру, - но имей ввиду: некроманта я им не отдам. Ни Ордену, ни их святейшему владыке, ни кому-то еще другому. Я император. И решаю здесь я!

Риттих молча поклонился, а царь, заметив меня, притаившегося у входа в зал, обратил свое внимание на скромного некроманта:

– И что же вы творите, Демидов? Вам что, славы захотелось? Так чего бы просто не выйти на Дворцовую площадь и не устроить шоу сразу для всех горожан, чтобы у них не осталось сомнений в том, что в городе появился носитель темной магии…

Я молчал.

– Отвечайте, когда с вами Император говорит, – самодержец всероссийский повысил голос, видимо, тот факт, что маг-недоучка позволяет себе его не слушать на фоне неповиновения отца Димитрия становился для него той самой последней каплей, переполняющей чашу царского терпения.

Я поспешил извиниться и почтенно склонить голову перед царем:

– Ваше Императорское величество, – неуверенно начал я, косясь на Риттиха, который знаками показывал мне что я должен рассказать все царю, – Я бы не