Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова

– Неужели это оно?! – воскликнул Шепотов.

И тут же испуганно оглянулся, потому что позади нас раздался странный шипящий возглас.

Я тоже оглянулась – и увидела, что крышка гроба, который несли грузчики, начала подниматься.

Перепуганные грузчики уронили гроб на заснеженную землю и бросились бежать.

Крышка слетела, и из гроба поднялся сутулый человек в черном костюме.

Этот человек больше был похож на мертвеца, чем на живого человека… как, собственно, и должно быть – ведь он на наших глазах восстал из гроба!

А еще он был похож на древнее пресмыкающееся, на огромную рептилию – зеленоватая кожа казалась чешуйчатой, из-под тяжелых темных век сверкали двумя углями цепкие внимательные глаза.

Этот монстр, этот оживший покойник, перешагнул край гроба и шаткой, спотыкающейся походкой направился в нашу сторону.

Я почувствовала, что сейчас умру от страха, и вцепилась в Валентина, мимоходом отметив, что он тоже дрожит.

Покойник вытянул вперед костлявые руки и прошипел:

– Вы его наш-шли! Наш-шли для меня! Оно мое, мое по праву!

Силы, видимо, оставляли его. Сделав очередной шаг, он покачнулся и едва не упал.

Тут его нагнала та женщина в шляпке с вуалью, которая преданно шла за гробом. Остальные сопровождающие куда-то подевались. Да и были ли они, может быть, я приняла за людей тени от деревьев?

Подхватив старого монстра под локоть, женщина поддержала его и помогла идти дальше, бормоча:

– Я с вами, господин! Я верна вам! Я буду с вами до конца! До самой смерти, а если нужно – и дальше!

При этом она откинула вуаль, чтобы лучше видеть дорогу.

Я увидела большое родимое пятно на левой щеке.

Э, да это моя старая знакомая!

Монстр покосился на нее и прошипел:

– Я с-с-лыш-шу! Я знаю! Ты будеш-шь вознаграждена за верность! Я дам тебе то, что обещ-щал!

Поддерживаемый своей спутницей, он неотвратимо приближался к нам.

Мне стало страшно, как никогда прежде.

Хоть эта древняя развалина, казалось, едва держится на ногах, – хотя она буквально одной ногой в могиле, – от нее исходило ощущение какого-то непонятного могущества.

Мне показалось, что, если этот монстр только дотронется до меня, он затянет меня в бездонный омут смерти.

А он был уже совсем близко!

Еще несколько шагов…

– Отдайте мне ожерелье! – прохрипел монстр.

Я готова уже была отдать ему все что угодно – только бы больше не видеть его, не ощущать исходящий от него могильный, потусторонний холод…

Еще шаг…

Теперь его отделяла от нас только статуя, статуя певицы в греческом одеянии.

Вдруг мне показалось, что эта статуя сошла со своего пьедестала, шагнула навстречу монстру и его спутнице…

Не может быть! Точно у меня от страха глюки!

Я протерла глаза…

Статуя шагнула еще раз, вытянула вперед каменные руки, толкнула монстра…

Он схватился за шею и выкрикнул какое-то странное слово:

– Бельфегор!

Затем он качнулся, потерял равновесие и скатился в приготовленную для него могилу.

Его верная спутница попыталась удержать его на краю могилы, но не справилась и свалилась в яму вместе с ним.

Края могилы обрушились, похоронив обоих.

Из-под земли еще какое-то время доносились глухие крики, но затем и они затихли.

– Что это было? – севшим от удивления и испуга голосом проговорил Валентин.

Я протерла глаза.

Статуя стояла на прежнем месте.

Никого из участников странной похоронной процессии не было, не было даже могильщиков. И гроба тоже не было.

И свежая могила была засыпана землей.

– Я ничего не понимаю! – ответила я.

А Валентин продекламировал:

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам!

Теперь он выглядел гораздо бодрее, дрожать перестал.

– Но сокровище-то мы нашли? – протянула я неуверенно.

У меня в руках действительно был небольшой красивый ящичек красного дерева.

Я взволнованно переглянулась с Валентином и откинула крышку ящичка.

И едва не ослепла от хлынувшего из него голубого сияния.

Мне показалось, что хмурый петербургский день стал гораздо светлее. Впрочем, и на самом деле неяркое зимнее солнце выглянуло в просвет среди облаков.

Да, это было оно – знаменитое ожерелье Алины Жирардо.

То самое таинственное сокровище, которое безуспешно искали многие годы.

Я без всякой экспертизы поняла, что это подлинник, такой истинной красотой оно сияло.

– Смотри, там какое-то письмо! – проговорил Валентин, вместе со мной заглядывавший в ящичек с ожерельем.

И правда, в восторге разглядывая ожерелье, я не сразу заметила, что на дне ящичка лежит листок бумаги с текстом.

Я вытащила его и прочла: «Здесь лежит ожерелье, которое было благословением и проклятием моей матери. Пусть оно сохранится до лучших времен».

Снизу стояли две буквы – Н. У.

– Николай Успенский! – догадалась я. – Сын Алины Жирардо.

– На обратной стороне тоже что-то написано! – взволнованно проговорил Валентин.

Я перевернула листок.

Его обратная сторона и правда была исписана мелким убористым почерком. Впрочем, почерк был тот же, что на лицевой стороне, только более мелкий и торопливый.

«Моя родная мать, выдающаяся оперная певица Алина Жирардо, скончалась при родах. Воспитала меня ее верная служанка и подруга, Анна Успенская. Она же дала мне свою фамилию, отчество же дала по имени своего отца.

В то время фамилия моей родной матери могла навлечь на меня серьезные неприятности.

Я привык считать Анну своей матерью и считаю ее таковой, несмотря на то, что узнал.

Незадолго до своей кончины Анна рассказала мне историю моей матери и передала мне все, что от нее осталось, – бесценное сапфировое ожерелье. Моя родная мать бесконечно ценила это ожерелье и считала, что ему она обязана своими успехами на оперной сцене.

В память о моей матери Анна берегла ее ожерелье как зеницу ока и сохранила даже в самые тяжелые годы, в годы войны и Ленинградской блокады.

Также Анна рассказала мне, что у моей родной матери есть некий опасный враг, который охотится за ожерельем и готов на все ради обладания им. Существование этого врага было одной из причин, по которой Анна сменила мое имя.

Анна предупредила меня, что враг этот по-прежнему опасен.

На это я возразил, что он наверняка давно уже мертв, ибо достиг возраста, для человека нереального.

Но Анна ответила странной фразой – мол, для этого врага время не помеха и что возраст его не остановит.

После смерти Анны, моей второй матери, я поместил ожерелье в тайник, который устроил в своей квартире.

Однако сейчас, когда я чувствую, что жизнь моя подходит к концу, я не могу оставить наследие моей родной матери в том