Время Энджи - Алексей Сергеевич Жарков

А в нём исправная спасательная капсула. Не хватает лишь малости, головы. Той самой, что лежит у него в кармане в аккуратном серебристом чехольчике. Той, которую он хотел вернуть Тритону.

– К черту, всё к черту… идите вы все к черту, – губы произносили слова, точно читали его приговор самому себе.

Он вызвал лифт, зашёл в кабину и двинулся вверх. И тут его кольнула догадка. То непонятное выражение на лице Атома. Он думал, наверное, что Никита отправится вверх. Конечно! Теперь все сходилось. Вот почему они так быстро и точно нашли его. Атом знал куда он пойдёт, украв голову. Он знал про шахту, про капсулу. Вот его «особый случай» для которого он её берег. Никита задумался. Неужели, Атом говорил правду, и действительно верил, что Капитан может спасти всех, ведь спастись сам он мог, когда пожелает. А когда Никита забрал голову – ключ от капсулы, он решил, что затем, чтобы убраться с Энджи. Бросить всех и сбежать. Вот откуда эти слова – «это не выход, это бегство». Он имел ввиду не бегство от них, и даже не побег с Энджи, а бегство от себя, от своего предназначения, от того, что ты должен сделать.

И вдруг Никите почудилось, что он видит снова лицо предводителя, его глаза, обрамлённые шрамами, его нос и губы, и будто на этих губах возникает улыбка. Слабая, едва заметная, но добрая, спокойная. Не удивление, а улыбка, потому что Никита уезжает на лифте не вверх к спасательной капсуле, а вниз – домой! Значит – не улетит. Значит, есть еще надежда.

И от этой мысли, или скорее фантазии, или даже самообмана, Никите сделалось чуточку легче. Как будто он не подвёл их, не предал.

Вот только сейчас он всё равно ехал вверх, к пусковой установке. И в кармане его был ключ к бегству. К возвращению в старый мир, о котором он давно мечтал.

Так и было. Застыв перед небольшой панелью управления, Никита держал в руках голову Тритона. Маркировка на ней содержала невиданное прежде число. Спасательной капсуле, установленной в аппарате, нужно было меньше, так что головы хватало с запасом. Вставить, включить, пара минут и ты в космосе. На свободе, и сразу во многих годах от тех, кто останется на Энджи. Возможно, когда капсула достигнет орбиты, Эгер и Миша уже будут глубокими стариками. Или Клаус доконает людей раньше, или эти загадочные вибрации убьют вообще всех. Но его это уже не будет беспокоить, перед ним откроется вселенский простор, наполненный миллионом прежних людей. Их космическими кораблями, большими и маленькими, их культурой, вещами и их мечтой о новом мире. О, как она понятна теперь!

Никита сжал в кулаке управляющий модуль. И всё же… что-то удерживало его от последнего шага. Что-то мешало. Снова этот крохотный, беззащитный огонёк, словно мерцал где-то внутри, едва живой, робкий, один против огромной вселенской тьмы.

А в кармане лежали эти непонятные бусинки с красной кисточкой. Черт знает как и почему он прихватил их с собой из отсека. Рука нащупала их, и пальцы стали перебирать кругляшки, трогать кисточку. «Мои птички… тебе». Тринадцать минут, тринадцать дней, тринадцать лет. Неужели он оставит её снова? И уже не на тринадцать лет. Навсегда.

Никита шагнул от аппарата, чтобы тот случайно не затянул его сам, и заметил, что внутри капсулы два кресла. Как же он не додумался до этого сразу. Ведь можно убежать из этого чудовищного мира вдвоём. Спрятав голову, Никита развернулся и пошел прочь. Снова к лифту, запирая все двери за собой, закрывая их покрепче, как было, чтобы уж день они продержались наверняка. Проверил состояние капсулы, аппарата, убедился, что всё в норме и готово к запуску, забрался в лифт. На двадцать первом этаже стыдливо отвернулся от платформы. На ней снова что-то мелькало и цокало.

Назад он шел в приподнятом настроении. Решение было найдено, но самое главное – он разобрался, что за огонёк поселился в его груди. Хотя, какой огонёк, теперь это было большое, всеобъемлющее пламя, настоящий пожар. И теперь он знал, что это.

11. Мужчины

Дверь в отсек Миши была не закрыта, Никита прошел в него, осторожно переступив порог, всматриваясь и принюхиваясь. В противоположность его дому, здесь поменялось почти всё. Звуки, цвета, свет и запахи были другими. Он шагнул в незнакомый мир, будто на другую планету, в другой космос.

Миша встретила его не так, как он рассчитывал, прохладно и коротко улыбнувшись, она увлекла его в комнату, где Никита сразу понял причину такого поведения. Там был Эгер. Высокий, стройный, как всегда немного лохматый, волосы чуть темнее, чем раньше, глаза чуть строже, лицо бледное. Бледнее, чем должно быть, как показалось Никите. Возможно потому, что друг был одет в черный лоснящийся скафандр. При виде Никиты он смущенно улыбнулся, в глазах мелькнула знакомая с детства искорка и тут же погасла. Стараясь не смотреть в глаза другу, Эгер протянул руку.

– Привет, – сказал он.

Никита не мог понять, кто из них больше провинился. Он уже знал, где находятся вещи из его комнаты. Те из них, которые можно было отследить по визору. На языке так и вертелся вопрос – почему? Но разбираться с этим при Мише не хотелось. Хотелось обнять старого друга, просто обнять, черт с ним с этим хламом, ему он больше не нужен и не понадобится, но Эгер выглядел каким-то колючим, ощетинившимся, так что решиться на такое оказалось непросто.

– Здравствуй, – сказал Никита.

– Вы уже виделись что ли? – удивилась Миша, – я думала это будет прямо-таки встреча-встреча. Два друга, тринадцать лет. Привет и здравствуй? Вот так?

Никита стал молча искать глазами, куда бы приткнуться. Заметил небольшую табуретку и сел.

– Дело в том, – начал Эгер, – что я там забрал у него немного вещей, из комнаты. Нужно было для дела.

– Да и черт с ними… – попытался прервать его Никита, но Эгер как будто этого не заметил.

– Мне всё это нужно было. Да, знаю, я не должен был этого делать. Но мне нужны были деньги. Извини, Ник, тренажер я слил тоже.

Никита с удивлением посмотрел на Мишу.

– А, – нахмурилась девушка, – понятно. Эгер… он с этой затеей, – она саркастически ухмыльнулась, – спасти мир…

– Да, – перебил её Эгер, – спасти мир. Ничего смешного в этом нет. Вы не