Время Энджи - Алексей Сергеевич Жарков

– Ты не понимаешь, – медленно произнёс Никита.

– Вы можете лететь без меня, – объявила Миша. – Как прежние. Бросить дом еще раз.

Никита сел на кушетку, уронив голову на грудь. Голова не то болела, не то кружилась. Мысли вертелись в ней с невероятной энергией, и как будто стучались наружу, ударяясь о череп. Нет, он не повторит эту ошибку. Он больше никого не предаст и не бросит. Нет. Никита поднял взгляд на девушку. Интересно, каково там, снаружи, в пустом космосе, с теми, кто отстал от тебя на три сотни лет. Или не они, а ты отстал от них. Как выбрать будущее, если все продолжения настоящего уводят тебя в прошлое? Их время – твоё прошлое, твоё время – их. Будущего как будто нет вовсе. Или всё же есть, какое-то особенное своё будущее и своё собственное время. Здесь на Энджи. Может быть, оно вообще не будущее, или не зависит от времени, или вообще не время. А время – это часть субъективной реальности каждого отдельного человека. В каком времени и где человек живёт зависит от него самого, и может быть каким угодно, если этот человек сделает правильный выбор. Но как же это сложно – сделать правильный выбор.

В груди у Никиты пылал огонь, а голову ломило от космического холода. Имеет ли он право отрывать Мишу от её мира. Ведь всё вокруг принадлежит ей. Это её комната внутри её отсека. Лампы, скатерти, стулья, картины, подушки, тапочки, всё вокруг принадлежит ей. И этот мир не только вещи, это еще воспоминания, чувства и эмоции, которые прилипают ко всем вещам. Они не смогут существовать без неё, они потеряют смысл, они умрут, как умрёт и она, если выйдет за пределы своего мира, за эти серые стены, желтые, черные, немые коридоры, бездонные шахты, лифты, руины музеев, свалки разбитых роботов, торпедные аппараты и капсулы. Ведь всё это – её мир. Мир человека и человечества. Вся Энджи – её мир. Имеет ли он право разрушить всё это, разлучая или бросая погибать в беспомощном противостоянии с опасными и беспощадными врагами. Он совершал уже эту ошибку. Оставил друзей, и где они? Лежат. Лета мечтала ступить на планету. Они с Атомом всё искали какой-то загадочный медицинский отсек, где можно что-то исправить. Они хотели иметь детей. Эти несчастные бессмертные псевды только поэтому и держались за жизнь.

«Вы же мужчины».

«Разберитесь с этим».

Никита встал и молча подошел к Мише. В глазах её он заметил тревогу, усталость, неуверенность и лёгкую, призрачную надежду. Он обнял её, прижался к ней и поцеловал. И сразу почувствовал, насколько мягче она стала, нежнее и ближе. И их обоих завертело, закружило, и унесло в другое измерение, в другое время, в другую Вселенную. В другую, гораздо более счастливую и добрую Энджи. И неизвестно, сколько они в ней пробыли, пока где-то рядом не стукнула дверь.

Тогда, вернувшись в реальность, они увидели, что Эгера в комнате нет. Коробочки с головой Тритона, которую Никита выкладывал на стол, не было тоже.

12. Нулевая вероятность

Эгеру казалось, что он не идёт по коридорам, а плывёт по ним, как подводный батискаф по древнему затонувшему кораблю. Что-то похожее он видел в старых фильмах. Только под водой не было ничего, кроме обвитых водорослями лестниц и воды, может быть, еще пара юрких пугливых рыб, а перед ним сейчас мельтешили какие-то люди, что-то мелькало в разбитых дверях, вспыхивало светом и гасло, рассыпаясь черными осколками теней. Что-то гремело, летело под ноги, и всё как-то тихо, неслышно. Словно кто-то отключил на Энджи все звуки, оставив его наедине с собственным внутренним голосом. И голос этот гнал вперед. Только вперёд и как можно быстрее. «Ты им не нужен», – говорил этот голос, и Эгер соглашался с ним, находя множество аргументов в поддержку этого страшного утверждения. «И тебе никто не нужен», – звенело в голове. «А скоро здесь никого и не останется. Сколько лет они уже взламывают этот ключ, толком не понимая даже, что это такое. Сигнатура мозга – её можно подбирать еще лет триста. Кого ты обманываешь – сам себя в первую очередь. Остальные нашли удобное место, заняты чем-то и всем довольны. Никто не верит в твоё дело, даже ты сам. А во что тогда ты веришь?»

Перед ним упало и рассыпалось на полу какое-то стекло, невозмутимо и буднично он перешагнул через него. «А что тогда ты хочешь, во что веришь, на что надеешься и о чем мечтаешь? Если перестать врать самому себе». Эгер остановился, уставившись на лежащего перед ним человека. Губы у лежащего шевелились, нога дрожала, и он что-то говорил, но Эгер его не слышал. «Что я хочу на самом деле?», – он нащупал в кармане коробочку с головой. «Зачем я её взял? Почему? Да потому, что себя не обманешь и вовсе не спасать Энджи я хочу, и не об этом мечтаю. Да, хотел когда-то вернуть Энджи в нормальность, но лишь потому, что мечту вернуться к прежним присвоил себе Никита. Тогда в детстве нельзя было мечтать тоже самое что и друг. Потому что надо было всегда отличаться, быть другим». Он поднял перед собой коробочку – вот оно, доказательство истинности его настоящей мечты – встретиться с прежними, вернуться в их мир, где бы он ни был. В космосе, на кораблях – не важно! Пусть там, пусть он будет где угодно. Здесь ему делать уже нечего. Ничего не удалось. Ни сохранить любовь, ни сберечь дружбу, ни добиться важной и сложной цели. «Не я должен спасать этот разрушенный мир, пусть займётся Никита. У него получится лучше, у него всё всегда получалось лучше».

Эгер перешагнул валявшегося на полу человека и ускорил шаг. Всё вокруг неожиданно сделалось чужим, ненужным и неважным. Он надел визор. Необходимо собрать вещи, еду, медикаменты, проверить шлем и скафандр. Действовать надо быстро, Никита может заметить пропажу и помешать, а путь до капсулы может оказаться завален.

«Надо взять отталкиватель, – подумал он, – и прочь! Вон отсюда. Хватит».

. . .

Примерно через час по коридорам прошла очередная волна вибраций. Самая продолжительная и сильная из всех. Поднявшись с колен, и отряхиваясь, Никита заметил в стене трещину. Рваную, словно мягкую, какие обычно возникают в толстом слое