Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Рикс помотал головой:

– Не попросили же, – сказал он, – что мешало тому же Серпулу приехать в Вопернхусен самому, или послать туда Фламмула, и потребовать от Ильстана сдать титул Вопернарикса либо мне, раз уж ему нужен Вопернарикс – воперн по крови, либо любому тавету из окружения самого Серпула – он же таветской землей правит, пусть и под ферранами? Я так понимаю, Серпул и не рассчитывает на то, что Ильстан добровольно сдаст титул.

– Я думаю, тут другое, – Ремул огладил бороду, – Серпул сам, лично, осознанно нарушив Таво, поставил Ильстана риксом. Если он сейчас прилюдно потребует снятия Ильстана – это может уронить его, Серпула, репутацию, и, помимо этого, заставить имперские власти думать, что Серпул склонен совершать ошибки – мол, зачем он ставил такого рикса, которого затем сам же и снял потом? А вот если придет какой-то варварский рикс и сбросит Ильстана – то это вроде как варварские разборки между собой.

– А разве это не уронит авторитет Серпула как наместника Ферры и союзника вопернов? – пожал плечами Хродир.

– Во-первых, Серпул может придумать сотню оснований, почему он не смог прийти Ильстану на помощь, – сказал Ремул, – во-вторых, мы не знаем, пойдет ли он «на помощь» Ильстану или не пойдет. А в-третьих, он всегда может представить случившееся как конфликт за власть среди вопернов – брат оспорил власть брата, обычная история.

– И что же лучше для Ферры и для Серпула лично? – спросил, вздохнув, Хродир.

Ремул только развёл руками.

– Будь я на месте Серпула, я бы в первую очередь озаботился безопасностью Лимеса, – сказал Ремул, – и, увидев усиление какого-либо рикса или племени – в данном случае тебя, Хродир, и сарпесков – постарался бы принять меры к тому, чтобы обезопасить Лимес от новой угрозы. Либо договориться, либо уничтожить. Старый метод – то есть воперны – уже не помогает, стали слишком слабы; я бы натравил Хродира на Ильстана, а затем – по итогам этого нападения – пришел бы с двумя-тремя ферранскими когортами к Вопернхусену и там бы, осмотрев войско победителя, принял бы окончательное решение – купить или убить.

Ремул закончил и сел на скамью. Хродир поднялся и медленно пошел к этой скамье, опустив в задумчивости голову и держась пальцами за подбородок. Что задумал Серпул – было непонятно. Скорее всего, конечно, прав Ремул – всё-таки он единственный из присутствующих, кто может поставить себя на место ферранского ландарикса, но…

Хродир развернулся и посмотрел на Востена.

– Друг Востен, – сказал рикс, – ты – мудрейший из нас, и твое мнение я хочу услышать сейчас – после того, как высказались другие.

Востен пожевал губами.

– Я, с твоего позволения, вставать не буду, – сказал он, – дождь, видимо, скоро будет, и мои кости ноют, – колдун поморщился и приложил руку к пояснице сбоку.

– Конечно, – сказал Хродир, – говори так, как тебе удобно, мудрец.

– Ремул, как я понимаю, правильно обозначил все возможности, – Востен откинулся назад, опершись прямой спиной на стену, – осталось самое сложное: понять, какая из этих возможностей произойдет. Я, конечно, кое-что, хм, умею, однако смотреть в будущее – это сложно даже для меня. Заглянуть напрямую в мысли Серпула – тоже довольно сложное дело, но вот попытаться понять, что именно нужно ферранам, и как они будут действовать – это вполне мне по силам.

Востен прервал речь и отхлебнул из кружки, принесенной с собой.

– Ремул, – продолжил он, – скажи мне, правда ли то, что основным врагом Ферра сейчас считает хаттушей?

Ремул даже растерялся от такого вопроса.

– Ну, – почесал ферран затылок, – насколько я знаю, империя хаттушей – единственное государство, способное вести против нас, то есть против Ферры, длительную и настоящую наступательную войну. Как я понимаю, согласно современной ферранской концепции, любой из таветских риксхемов, если его считать государством, в одиночку не способен вести полноценную войну против Империи, и это же касается всех транлимесных кулхенских и роданских племен, равно как и ишимских полисов. А остальные народы и государства слишком далеко от Ферры, чтобы ей угрожать, – Ремул пожал плечами на последней фразе и закончил речь.

Востен снова отхлебнул из кружки.

– Это значит, – сказал колдун, – что для Ферры важно держать настоящие, полевые легионы ближе к хаттушской границе, я верно понимаю?

– Верно, – кивнул Ремул, – единственная по-настоящему реальная опасность для Ферры исходит оттуда. Есть еще, насколько я знаю, один или два легиона на коренных ферранских землях – но это легионы, отводимые для ротации и пополнения.

– А раз легионы стоят на Востоке, – продолжил Востен, – то Ферре жизненно необходим мир на Севере, то есть на северном лимесе, и в частности – на его таветском участке, так?

Ремул снова кивнул:

– Да.

– Соответственно, Серпул заинтересован именно в мире, – Востен поднял палец, – или, точнее, в обеспечении мира на Лимесе. Как я понимаю, для этих целей были созданы легионы лимеса, в одном из которых служил ты, Ремул?

Ферран опять утвердительно кивнул.

– Поэтому, как я полагаю, напрямую ферранские войска не будут переходить Лимес, – продолжил Востен, – вряд ли Серпулу нужны трудности с удержанием территорий за Лимесом в непосредственном владении Ферры, да и войск под эту задачу у него просто нет. А поэтому абсолютно логично, что для решения вопросов за Лимесом, то есть с нашей, таветской стороны Лимеса, он будет использовать таветских же союзников. С этим все согласны?

Хродир и Ремул согласно закивали, Хадмир и Гуннар напряженно молчали – видимо, пытались осмыслить множество новых для них понятий.

– Поэтому, – продолжил Востен, – Серпулу нужны таветские союзники, способные активно действовать в его интересах. Полгода назад он сделал ставку на Ильстана, но тот, похоже, ее не оправдал. Зато ты, Хродир, за эти же полгода из изгнанника превратился в рикса трех племен…

– Двух, – перебил Хродир, – мареги не в счет. Не хочу, чтобы меня называли риксом рабов – а мареги сейчас почти все обращены в рабов. Мной и обращены.

Востен снова отхлебнул из кружки. Запах тёплого травяного отвара, который пил колдун, уже давно заполнил помещение – этот запах, похоже, делал думы ясными и позволял мыслям течь быстрее, чем это изначально заложено в человеческий