Князь из стали - Сергей Жуков

— Да не было никакого приказа! — Граф ударил кулаком по столу. — Я понятия не имею о чём ты говоришь!

Я молча смотрел на него и не верил. Не мог позволить себе верить, потому что на кону стояло слишком много.

— Ты нарушил условия сделки, — сухо сказал я. — Конструкт возвращается.

— Да хрена два! — Граф побагровел. — Сделка есть сделка! Конструкт до конца месяца должен стоять на моей территории! Я заплатил!

— Ты заплатил за охрану, не за прикрытие похищений.

Атмосфера в кабинете накалилась. Граф стоял по одну сторону стола, я невозмутимо сидел по другую, и мы оба понимали, что следующие слова определят, чем закончится этот разговор.

Я мысленно потянулся к Барону. Фрагмент души откликнулся мгновенно, и через несколько секунд в коридоре загрохотали тяжёлые шаги. Дверь кабинета распахнулась и в проёме появился конструкт, заполнив его целиком — два с лишним метра матово-чёрной стали, клешни сжаты, корпус развёрнут к Графу.

— Ты мне угрожаешь⁈ — прорычал Граф, отступая на шаг. — Моим же конструктом в моём же доме⁈

— Я не угрожаю, — спокойно ответил я. — Я забираю своё.

Граф тяжело дышал, его кулаки были сжаты, на шее пульсировала вена. Несколько секунд он буравил меня взглядом, а потом вдруг процедил:

— Скажи приметы тех двоих.

Я коротко описал бандитов из переулка — одного с разбитым носом, второго с вывернутой рукой.

Граф замер. Потом его лицо исказилось такой злобой, что даже я напрягся.

— Суслик и Рыжий, — процедил он сквозь зубы. — Эти два барана вчера заявились с фингалами и сказали что подрались между собой по пьяни.

Он обернулся к двери и рявкнул:

— Притащите сюда Суслика и Рыжего! Живо!

Через минуту в кабинет втолкнули двоих — я узнал их мгновенно. Тот, кого я ударил лбом в мусорный контейнер, теперь щеголял заклеенным пластырем носом и фингалом на полщеки. Второй, с рукой на перевязи, шёл бочком, стараясь не задеть вывернутое запястье.

Увидев меня, оба побелели.

— Значит так, — Граф навис над ними. — Кузнецов говорит, что вы вчера пытались похитить девку и притащить сюда. Это правда?

— Босс, мы… — начал Суслик.

— Правда или нет⁈ — рявкнул Граф.

— Это он! — Суслик мгновенно ткнул пальцем в Рыжего. — Он мне сказал что ты дал добро!

— Чё⁈ — взвился Рыжий. — Да ты сам ко мне пришёл! Сам сказал что Граф в курсе!

— Врёшь!

— Сам врёшь!

Они бросились друг на друга, но Барон шагнул вперёд, схватил обоих за шиворот и поднял в воздух, держа на вытянутых руках. Оба задёргались, болтая ногами, и мгновенно заткнулись.

— Опусти, — просипел Суслик.

— Босс, мы больше не будем, — захныкал Рыжий.

Граф смотрел на них с такой брезгливостью, словно разглядывал раздавленных тараканов.

Пока он разбирался с ними, я стоял рядом с Бароном и держал ладонь на его корпусе. Считывал воспоминания за последние дни — быстро, обрывками, выхватывая ключевое. Разговоры Графа с бандитами, приказы, планы. Ни одного упоминания похищения. Ни одного слова об аристократке. Суслик и Рыжий похоже действовали сами, наврав остальным что босс в курсе.

Получается, Граф не врал.

Я убрал руку с корпуса и мысленно приказал Барону отойти. Конструкт швырнул обоих бандитов на пол и шагнул назад.

— Я с ними сам разберусь, — мрачно сказал Граф, глядя на скулящих бандитов. — Уж поверь.

— Следи лучше за своими людьми, чтобы разбираться не приходилось, — ответил я и направился к двери. Подходя к ней, я не оборачиваясь бросил: — Конструкт остаётся.

Граф не нарушал сделку, а значит право на его стороне и забирать Барона у меня нет оснований. Моё слово было незыблемо, давая его аристократу или бандиту — не имеет значения. Если Кузнецов что-то сказал, значит так и будет.

Я уже подошёл к лестнице на первый этаж, когда снаружи раздался далёкий гул.

Моторы. Много моторов, тяжёлых, рычащих, идущих с нескольких направлений сразу. Визг покрышек на повороте. Хлопанье дверей. И чей-то крик со двора — хриплый, испуганный:

— На нас напали! — завопил кто-то внизу.

Я бросился к окну. По подъездной дороге к поместью подъехали три чёрных бронированных фургона и два внедорожника. Из первого фургона уже выскакивали люди в тактическом снаряжении — бронежилеты, шлемы, артефактное оружие. Быстрые, слаженные, профессиональные. Не уличная шпана — подготовленный штурмовой отряд.

Сверху загрохотали шаги и в коридор выскочил Граф с автоматом в руках:

— Кто это⁈ Кто, чёрт возьми, это⁈

За окном уже раздавались выстрелы.

— Не знаю, — я смотрел на чёрные фургоны без номеров и без опознавательных знаков. — Но это точно не уличная шпана.

* * *

Гранд-отель «Астория». Благотворительный приём фонда «Свет Невы». Несколькими часами ранее

«…и я хочу особо отметить человека, без которого наш фонд не смог бы помочь и половине тех семей, которым мы помогли в этом году. Человека, чья щедрость и чьё неравнодушие к судьбам простых людей вдохновляют каждого из нас. Дамы и господа — Юрий Викторович Воронов!»

Зал зааплодировал. Три сотни гостей в вечерних нарядах, хрусталь, свечи, оркестр в углу. Сливки петербургского общества, собравшиеся под высокими потолками «Астории», чтобы отдать дань уважения одному из самых уважаемых аристократов города.

Юрий Викторович Воронов сидел за центральным столом и ел устрицы. Невысокий, сухощавый, с аккуратно подстриженной седой бородкой и мягкими карими глазами, в которых светилось тёплое благодушие. Безупречный костюм, орденская планка на лацкане, золотые запонки. Он выглядел как добрый дедушка, который случайно забрёл на светский приём и теперь с лёгким смущением принимает незаслуженные, по его мнению, комплименты.

К нему наклонился помощник — молодой человек в сером костюме, незаметный и бесцветный, как тень.

— Юрий Викторович, — прошептал он на ухо. — Прошу прощения за беспокойство. Вашего сына убили.

Воронов поднёс к губам бокал виски, сделал глоток и поставил обратно. Взял следующую устрицу, выдавил на неё лимон и отправил в рот. Прожевал. Промокнул губы салфеткой.

— Какого? — спокойно спросил он, не поворачивая головы.

На сцене тем временем продолжалась речь:

«…его вклад в развитие детских приютов Петербурга невозможно переоценить. Благодаря фонду Юрия Викторовича более двухсот детей обрели новый дом, получили образование и шанс на достойную жизнь…»

— Игоря, Юрий Викторович, — шепнул помощник.

Воронов взял ещё одну устрицу. Выдавил лимон. Прожевал. Отпил виски. Долгая, невыносимо долгая пауза, во время которой помощник стоял, не шевелясь и не дыша.

— Кто? — наконец спросил Воронов.

«…а его личное участие в программе реабилитации ветеранов заслуживает отдельных слов благодарности. Юрий Викторович, вы — пример того, каким должен быть настоящий аристократ, настоящий гражданин и настоящий человек!»

— По нашим