Князь из стали - Сергей Жуков

В воздухе повисла пауза.

— Она ведь не могла? — последние два слова прозвучали совсем иначе. Не утверждение — вопрос. И в этом вопросе было столько неуверенности, что мне стало не по себе.

— Я не знаю, — честно ответил я, а затем поднялся из-за стола и спешно вышел.

Я спустился в мастерскую следом за Кнопкой, но успел опередить её на несколько шагов и встал перед дверью, загородив вход.

— Стой, — сказал я.

— Чего? — она уставилась на меня снизу вверх. — Пусти, мне надо работать.

— Сначала послушай. Ты сейчас зайдёшь и увидишь кое-что необычное. И ты будешь молчать. Тихо, спокойно, без криков. Договорились?

Кнопка прищурилась:

— Что ты задумал?

— Договорились? — повторил я.

— Ладно, ладно, — она закатила глаза. — Буду тихой как мышка.

Я открыл дверь.

Кнопка переступила порог, сделала два шага и замерла. Её глаза расширились до размера блюдец, а рот открылся так, что выпавший кусочек круассана покатился по полу.

В центре мастерской, рядом с верстаком, сидел робот-пёс. Метровая конструкция из металла, с оскаленной мордой, острыми ушами из жестянок и красными глазами-лампами, которые сейчас мирно светились тусклым огоньком. Рядом стоял наследник и кидал ему ржавую трубу, а пёс ловил её пастью, приносил обратно и клал у ног, виляя хвостом из арматуры. При каждом взмахе хвост бил по верстаку с металлическим лязгом.

Я почувствовал, как Кнопка рядом со мной набирает воздух в лёгкие — много воздуха, слишком много для обещания «тихой как мышка» — и моя рука мгновенно зажала ей рот.

Из-под моей ладони вырвался сдавленный визг, от которого пёс вскочил и навострил жестяные уши, а Потапыч, стоявший в дверях, попятился и спрятался за косяк.

— Я сказал тихо, — прошипел я.

Кнопка бешено закивала и я осторожно убрал руку. Она стояла, вцепившись пальцами мне в рукав, и беззвучно открывала и закрывала рот, указывая на пса дрожащей рукой.

— Это… это… — наконец выдавила она шёпотом.

— Да, это конструкт-пёс, — спокойно сказал я.

— Да нет же! — она чуть не сорвалась на крик, но вовремя зажала себе рот обеими руками, а потом продолжила яростным шёпотом: — Это же маскот «Стальных Псов»! Буквально! Вот этот самый! Он стоял у них на сцене, я видела его на фотографиях сто раз! Откуда он у тебя⁈

— Долгая история, — отмахнулся я. — И нам нужно его разобрать. Срочно. Пока полгорода ищет «зверя из преисподни» с красными глазами.

— Разобрать? — Кнопка отшатнулась от меня так, словно я предложил разобрать её саму. — Ни за что в жизни! Это же «Стальной Пёс»! Настоящий! Живой! Он будет моим!

Пёс, словно почувствовав, что речь о нём, подошёл к Кнопке и ткнулся железной мордой ей в ладонь. Кнопка ахнула и присела перед ним на корточки, обхватив его голову руками.

— Ты мой хороший, — прошептала она, и пёс завилял хвостом так, что с верстака посыпались болты.

— Кнопка, — строго сказал я. — Никаких роботов-собак в доме. У тебя уже есть Потапыч, а у меня и так слишком много привязанных конструктов.

Потапыч, услышав своё имя, выглянул из-за косяка и уставился на пса с выражением глубокой плюшевой обиды и ревности.

— Значит, выбирай, — добавил я. — Пёс или Потапыч.

Кнопка замерла. Посмотрела на пса. Потом на Потапыча, который стоял в дверях, прижимая к себе плюшевые лапки и мигая пуговичными глазами с таким видом, словно готовился быть преданным.

— Ты жестокий, бессердечный тиран, — процедила Кнопка. — Ты знаешь, что Потапыча я не отдам никогда.

— Знаю, — кивнул я.

— Схожу за отвёрткой, — сухо сказала она, поднимаясь. — А ты пока сделай так, чтобы он не шевелился.

Я положил ладонь на корпус пса и потянулся к фрагменту души внутри. Пёс поднял на меня красные глаза, мигнул ими — раз, другой — и затих. Глаза погасли, лапы подогнулись, хвост замер. Просто кусок металлолома на полу мастерской.

Кнопка, уже вернувшаяся с отвёрткой, молча присела рядом и начала откручивать первый болт. Руки у неё были ровные и деловитые, но я заметил, как она украдкой погладила железное ухо, прежде чем его снять.

Потапыч вышел из-за косяка, подошёл к Кнопке и забрался к ней на колени, утвердительно мигнув глазами. Мол: правильный выбор.

Наследник стоял в углу и молча наблюдал. В какой-то момент он потянулся за трубой, которую кидал псу, и я заметил, как его левая рука дёрнулась — коротко, резко, непроизвольно. Он быстро сжал её правой и прижал к корпусу.

Кнопка тоже заметила. Оторвалась от работы и посмотрела на наследника, нахмурившись:

— Саша, опять рука?

Наследник отвернулся и скрипнул что-то невнятное. Из динамика плеера раздался обрывок бодрой мелодии: «Я нормально, супер гуд. Супер, супер, супер гуд…»

Но Кнопка не купилась. Она повернулась ко мне, и в её глазах уже не было ни восторга от пса, ни обиды за его разборку. Только тревога.

— Дядюшка, — тихо сказала она. — Это уже третий раз за сегодня.

Я молча кивнул и сел на табурет напротив них. Пора было рассказать ей правду.

— Когда я прокачивал свой ранг эфиром, — начал я, — моя мана изменилась. Стала гуще, сильнее, концентрированнее. И эта новая мана начала поступать в наследника.

Кнопка перестала крутить отвёртку.

— Мана — это кровь конструкта, — продолжил я. — Я оживил его своей маной и она постоянно циркулирует между нами, подпитывая конструкт энергией. Но теперь от меня поступает другая мана. Она смешивается со старой и они конфликтуют между собой.

— Как несовместимая группа крови, — тихо сказала Кнопка. Она была бледной, но глаза уже не были испуганными — они были сосредоточенными. Инженерный ум включился и начал обрабатывать информацию.

Наследник стоял неподвижно, повернув голову-ведро к нам. Из динамика не доносилось ни звука.

— Именно, — кивнул я. — Чем сильнее я становлюсь, тем больше разница между новой и старой маной и тем хуже ему становится.

— Так поменяй просто всю ману и делов-то! — Кнопка щёлкнула пальцами. — Это как жидкость в гидравлической системе: слил старую, залил новую!

— Для этого мне придётся сначала полностью изъять всю старую ману из его тела, — сказал я и замолчал.

Кнопка смотрела на меня и ждала продолжения. Но я видел по её лицу, что она уже поняла.

— Это убьёт его? — прошептала она.

Я тяжело вздохнул:

— Мы не знаем, как поведёт себя душа в теле, лишённом маны. Мы не знаем, как она отреагирует на новую ману и запустится ли конструкт вообще. Никто никогда такого не делал, потому что никто никогда не оживлял конструкта с целой душой внутри. Сашка — первый и единственный случай.

Кнопка медленно опустила отвёртку