Любовь от гроба - Ксения Алексеенко

конструкт готов. Но я никак не пойму другого: он ударил создателя, он играет в кости, я слышала, он даже к женам наведывается... Вы что же, дорогие мои жрецы, нарушили первое правило конструктора? Вы оставили мертвецу старые мозги?

Отец схватился за сердце. Ицтли скатился со стола, поддержал его.

— Мертвец, отведи его в дом, — сухо сказал он.

К счастью, мертвец не стал противоречить приказу. Ему даже хватило ума разыграть безпамятного. Он неуклюже встал, поддержал отца с другой стороны, помог ему добраться до двери.

Когда они ушли, Ицтли вдруг понял, что остался с принцессой наедине, и принцесса все ещё ждет ответа, наблюдая за ним, как кошка наблюдает за обнаглевшей мышью.

— Простите, — сказал Ицтли.

— За какую именно наглость мне тебя прощать? — лукаво улыбнулась Некахуал, — Тебя давно следовало бы скормить львам, ты не думаешь?

Отец когда-то говорил, что владычествующим особам не следует возражать. Можно выразить лёгкое несогласие, если повезет, его примут к сведению. Если не повезет — скормят львам.

Вариантов у Ицтли не было: только положиться на удачу.

— Я не совсем согласен с этим вариантом развития событий, — сообщил Ицтли, — мне кажется, это не очень рациональное решение.

— А какое решение было бы рациональным? — принцесса склонила голову чуть набок, прищурилась.

У нее были длинные ноги. Очень длинные ноги. И длинные ногти. Даже когти скорее. И когти эти были покрыты ярко-красным соком какого-то растения, в зеленоватом свете мастерской слишком похожим на кровь. Ицтли попытался поднять голову, но присутствие принцессы так давило, что голова сама взималась в плечи.

Как у черепахи.

— Разобрать меня на запчасти, — предположил Ицтли, — возможно, царице больше понравится наш мертвец, если у него будут мои ноги.

Некахуал фыркнула.

— Так почему вы не сдали мертвеца? Я права? У него рабочий мозг? Старый рабочий мозг?

— Да, — признался Ицтли, — у него рабочий мозг.

Отпираться было бесполезно. Ни один безмозглый мертвец не способен так азартно резаться в кости.

— Так перезапустили бы мозг. Я знаю, что ваша методика предполагает удаление, но также знаю, что ты проходил обучение как минимум у трех других специалистов, а значит, знаком с процедурой. Вышла бы новая личность...

…Которую нужно обучать таким интересным вещам, как одеваться и не прыгать, разбежавшись, со скал в приливе только мертвецам понятного счастья. Ицтли терпеть не мог стирать личности. Ему хватило того кошмарного дня лет десять назад, когда его оставили посидеть с племянником двух лет от роду.

— Нам нравится старая, — просто ответил Ицтли, — мы не хотим его отдавать. Он хороший человек, и не заслужил стать игрушкой.

— Он синосу, мертвец. И стал им в тот момент, когда его возжелала царица.

— И вы хотите, чтобы царица получила лучшее? — удивился Ицтли, — Почему вам не все равно?

— Не хочу, — поморщилась Некахуал, — но мне интересно, что спровоцировало тебя на неповиновение. Это не первый заказ для вашей мастерской. Я могла бы понять, если бы это случилось в самом начале карьеры, есть на свете такие рохли, которые не способны относиться к мертвецам как к мертвецам. Но ты явно не из них, иначе ты бы не смог поставить нам уже тридцать элитных ягуаров. Но сейчас...

Ицтли пожал плечами.

— Он просто интересный человек, — сказал он.

— А другие?

Ицтли снова пожал плечами.

— Возможно, я просто разрыхлился не сразу, а чуть позже. — сказал он, — так что? В какую мастерскую вы меня отправите на разборку? Я бы предпочел мастера Итцкоатла, всегда было интересно, как он ее проводит.

— Да ты... — в голосе Некахуал Ицтли послышалось одобрение, — не боишься?

— Боюсь, — честно ответил Ицтли, — и рационализирую страхи. Чтобы знать свой пыточный маршрут и грамотно подготовиться к сдаче сердца на алтарь богов.

— Ты, наверное, и могилу себе распланировал?

— Присмотрел местечко, да. — кивнул Ицтли, не совсем понимая, что Некахуал от него хочет. — Но если речь идет о разборке, то мне не понадобится могила. Если позволите, отпишу место двоюродному брату.

— Ну можешь переставать копать мысленные могилы, когда я с тобой разговариваю, — Некахуал положила нож обратно на поднос, подбежала к столу, оперлась на него обеими руками, рассматривая расписанную партию. — пока что они тебе не понадобятся. Не потому, что я согласна тебя разобрать на… части для конструктов. Ты мне нужен живым.

— Зачем?

— А твоему мертвецу нужно перекрасить глаза в синий.

— Зачем? — Ицтли подошел к Некахуал и несмело тронул ее за плечо, испугавшись, вдруг что-то не расслышит.

Она говорила в сторону, слишком увлеченная рассматриванием стеллажа с почками.

Она перехватила его руку и очень больно ее вывернула. И почти сразу же отпустила.

— Прости, рефлексы, — невинно потупила глазки она, пока Ицтли баюкал пострадавшую кисть, — Потому что я так обосновала сестре задержку. Она поняла, что это не тот, Ицтли... Ну как, поняла, заподозрила, пришлось что-то придумать до того, как она вспомнила бы точно и сделала выводы... Оставь мертвецу личность, Ицтли. Если он сможет сыграть настоящего тупого и покорного синосу, подберется к этой гадине и свернет ей шею, я уравняю его в правах с людьми, когда стану царицей. А тебе... Чего ты хочешь, Ицтли? Хочешь меня?

Ицтли отступил на пару шагов.

Сказать «нет» было как-то опасно. Сказать «да» грозило такими проблемами, маршрутизировать которые Ицтли недоставало воображения.

К счастью, раздутое эго принцессы не позволяло ей трактовать его заминку не в свою пользу, так что она легко расшифровала его затруднение.

— Ой, какой ты робкий! — засмеялась она, — но симпатичный, эти твои бритые виски... Не стесняйся. Нравятся мне молоденькие жрецы... Получишь мое благоволение. Ну что, как тебе сделка?

Ицтли передернул плечами.

— А я могу отказаться?

— Нет.

— Тогда я послужу вам, моя царица, — вздохнул Ицтли, — начну с глаз.

— Молодец.

Она потрепала его по щеке и ушла, оставив в мастерской запах сладкого кукурузного масла.

Ицтли сгреб со стола все лишнее прямо на пол, перевернул половину мастерской, нашел медное зеркало...

В мастерскую зашел отец.

Ицтли посмотрел на его руки: после капель они уже почти не дрожали. Опять махнул полпузырька, не иначе.

— Отец, — сказал Ицтли, — мне нужно, чтоб ты вытащил мне сердце.

— Все так плохо? —