Любовь от гроба - Ксения Алексеенко

Ботинки лишние.

Когда все закончится, он будет ходить босиком, как лесной эльф.

Сверху в воду опустилась рука, пошарила рядом с головой Янга, все выхватывая водоросли, пока наконец не уцепила его за волосы.

Герцог вытащил Янга на шершавые доски пристани и кинул в его сторону плащ.

— Переодевайся, — резко сказал он, — пока не замерз и не помер, как тетка твоя.

Янг плюхнулся на край причала, снял ботинок и вылил содержимое в озеро.

— Спасибо, герцог, за вашу неизменную доброту к сироте, — пропел он сладеньким голоском.

Герцог скосил на него залитый кровью глаз.

— Хватит изображать идиота! — процедил он сквозь зубы, — Зачем это представление?

— Какое представление? — Янг наивно похлопал длиннючими ресницами, состроив самое невинное на свете выражение лица, — Ваша Светлость были так добры, что вытряхнули меня из матроски, чтобы я мог искупаться... Мне неловко просить, но не могли бы вы ее вернуть? Она сухая.

Герцог посмотрел на тряпку в своей левой руке с таким удивлением, как будто и вправду забыл, что до сих пор ее держит.

— На.

— Не смею и благодарить за милость, Ваша Светлость.

— Хватит, мокрая ты мелкая крыса! — взорвался герцог, — полно с меня твоих ужимок! Не смеешь благодарить — значит не благодаришь вовсе! Ты сказал, что хахаль Херк озерная фея, и что она прячется где-то здесь. Мне что, заставить тебя проверять дно?

— Если вам будет так угодно, я попробую. — Янг вполне натурально застучал зубами на прохладном осеннем ветру, — Спасибо, что сначала отправили на разведку, дали возможность присмотреться...

— Да я тебя утоплю!..

— Если ваше мудрейшество считает, что так я эффективнее смогу исследовать дно...

— Заткнись!

Янг замолчал, но смотреть на герцога с щенячьим обожанием не перестал. Он знал, что его это бесит невероятно.

— Слушай, — герцог сел рядом, и причал скрипнул под его внушительной фигурой, — Ты мне скажи. Чего вам всем не хватало? Зачем все это?

Он обвел рукой озеро — трепещущие ветви ив, клонившихся к воде, поредевшие к осени заросли сухого камыша... У самой кромки воды намерзал уже тонкий ледок, который не могло согреть заходящее солнце, заливавшее пейзаж тревожным красным цветом.

— Озеро Хаттикен. Объект культурного значения, основной вклад по налогам от близлежащих деревень мы получаем от туризма. В основном внутреннего туризма, но есть потенциал для приглашения путешественников из далеких стран, хотя понадобится вложиться в инфраструктуру. Пока все довольно… локально. Дуду объяснял, что во-о-он там стоит несколько очень неплохих харчевен, а вон там полно лодочных сараев. По весне тут все цветет и лодки сдаются напрокат. На западном берегу озера село Видное, на восточном деревня Красивая. Некоторые жители обладают правом ловить в озере рыбу, дарованным...

— Да заткнись уже! Я не про это спросил. Ты мне столько лапши на уши навешал за эти две недели, выходит, умный парень. Я тебя как мужик мужика спрашиваю: почему Херк так поступила?

— Дозволено ли мне будет сказать? — Янг дождался кивка герцога и продолжил, — В прошлый раз, Ваша Светлость, мы с вами виделись не иначе как весной. Если можно назвать встречей тот момент, когда я увидел край вашего плаща, возвращаясь из учебной комнаты в детскую. Сердце у меня затрепетало, но вы не слишком интересовались нами, потому большего я не увидел. А матушка и вовсе не заметила вашего визита. Помнится, она была на охоте, а вы были в замке проездом и не стали откладывать важные торговые дела, чтобы задержаться на несколько часов и с ней поздороваться. Если память моя мне не врет, а детская память, как известно, довольно обманчива, так что поправьте меня, если я не прав, за весь предыдущий год вы разговаривали с матушкой семь раз, если включать такие фразы, как «передайте соль». Я думаю, матушка всего лишь решилась отказаться от того, чего у нее и так не было. Дуду ускорил процесс, но если бы не он, случился бы кто-то ещё. Она красивая женщина, и без вашего внимания она чувствовала в своей жизни пустоту.

— Я обеспечивал ей драгоценности, наряды, крышу над головой, столько слуг, сколько она попросит, столько дел, сколько она захочет взять. Когда она лезла в то, во что женщине не следует, я никогда не возражал...

— Разве она не упрощала вам жизнь?

— Потому и не возражал.

Янг отвернулся, поболтал босыми ногами над водной гладью.

Он уже не мерз, потихоньку согрелся магией. Одна из многих вещей, которой его научила Хаттикен.

— Матушка не лошадь, — просто сказал он.

— Ясное дело, не лошадь, — хохотнул герцог, — она обошлась мне гораздо дороже!

— И обойдется еще дороже, когда получит развод, — раздраженно парировал Янг и тут же прикусил язык.

— ...Развод? Так вот в чем дело! — герцог вскочил и заходил по причалу туда-сюда, звеньк-звеньк,звенели шпоры, скрип-скрип, стонали доски, и тихонько плескалась внизу вода, — Ну так знай, что я не дам ей никакого развода. Так и быть, пусть оставляет себе своего Дуду, если ей так нравятся сладкие сопли, но она моя, и это уже решено и зафиксировано в брачном договоре!

— Твоя главная ошибка, Констанс, в том, что ты рассматривал своих жен как вещи, — промурлыкала Хаттикен.

— Честно купленные и хорошо оплаченные, между прочим! — и тут герцог замер, обернулся к самому краю причала.

Хеттикен объявилась в коротком платье по столичной моде, и с такой же модной короткой стрижкой. Открытые худые лодыжки, худые руки в тяжелых браслетах, на плечах дремлет живая лиса, модным, но слегка вонючим воротником... А самое главное, то, что всегда завораживало Янга, это глаза. Огромные фасеточные глаза в пол-лица, ячейками отражавшие воду, красное небо, злого герцога.

— Когда-то давно, — сказала Хаттикен, невесомо скользнув по краю причала и взъерошив Янгу волосы, — твой... Опекун, Янни-одуванчик, проводил лето в деревушке неподалеку. Знаешь же, тут как раз охотничьи угодья. Последнее лето, когда ты уже и не школяр, но еще и не студент. Помнишь, Констанс?

— Конечно, — процедил герцог, — однажды пятью выстрелами подстрелил семь уток.

По лицу Хаттикен пробежала тень.

— А потом его грязные, потные, разгоряченные собаки плыли по моему озеру, чтобы вытащить окровавленную птицу. — сказала она, — На что я снисходительна к человеческим забавам,