Любовь от гроба - Ксения Алексеенко

— Я переселюсь в лужу около твоего замка, — парировала Хаттикен, — мне все равно где жить. Я водяной дух. Меня нельзя убить.

— Ты испоганила мне три брака.

— Ты сам себе испоганил три брака, — Хаттикен нетерпеливо притопнула ножкой.

Ее начал утомлять этот разговор.

— Янг мой воспитанник, ты не можешь просто утянуть его в болото.

— Янни-одуванчик мой крестник. Я могу делать с ним все, что захочу. Даже заставить ездить по полям в карете из тыквы и запряженной крысами, пока он не погибнет от голода или не встретит настоящую любовь, которая опознает его, — она кивнула на раскисшие ботинки Янга, которые он оставил валяться на причале, — по обувке. Кстати! Интересная идея…

— Долгая и мучительная пытка, — заметил герцог, — стенки кареты съедобные. Это подаст жертве ненужные надежды.

— Ты, кажется, понял, как должно работать заклинание фей. А теперь брысь, брысь отсюда, — она взмахнула руками, будто отгоняла голубя, — ищи уже себе четвертую жену.

— Я с третьей не развелся.

— Разведешься.

— Затянется.

Некоторое время герцог с Хаттикен буравили друг друга взглядами. Потом Хаттикен моргнула, вздернула подбородок.

— И вправду, поведение, достойного мелкого торгаша, а не аристократа! Торгуйся уже!

— Я подписываю бумаги добровольно и без большого шума. И передаю твоего крестника лично Херк, спокойно разберемся с правами опекунства на ребенка, что будет весьма затруднительно, если он утонет в этом твоем озере. Я не знаю, как ты его заколдовала, но ты очень плохо на него влияешь.

— Если ты скажешь, что привязался к нему, это будет наглая ложь, — насмешливо пропела Хаттикен, — ты его всем сердцем терпеть не можешь.

— Но уважаю как врага, — возразил герцог, и Янг вздрогнул.

— Как врага?

— Этот твой Янни-одуванчик заманил меня к возможной гибели. Не хочу повторения. Давай расстанемся не друзьями, но и не во вражде, пацан.

Янг посмотрел на Хаттикен. Пожал плечами. Кивнул. Та улыбнулась, обнажая в улыбке мелкие острые зубы, поправила идеальный завиток соломенного каре. Глаза у нее были холодные, хищные, нечеловеческие.

— Ты нашел интересное, которое можешь мне предложить. Хорошо. Снять проклятие или пацан?

Герцог заколебался. Хаттикен наблюдала за ним с интересом птицы, которая нашла какого-то интересного жучка. И клевать не хочется — вдруг мерзкий и вонючий? И блестяшечно, как не поиграть, не долбануть пару раз клювом?

— Я думаю, я начинаю понимать эту вашу романтическую ерунду с личностями. Пацан отдаст мне пару своих книжек, я разберусь как-нибудь. А вот после хорошего вечера обнаружить себя в какой-нибудь заднице не хотелось бы, прости уж мне мой некуртуазный лексикон, прекрасная болотная фея…

Янг хмыкнул.

Да уж, герцог и впрямь показал небывалый рост после «старой болотной ведьмы».

— …так что я больше не хочу доверять пацана твоему попечению. Никогда.

Хаттикен улыбнулась и подтолкнула Янга в спину.

— Сделка.

Она растаяла, как туман над водой.

— Надевай ботинки, — процедил герцог, — нечего моему наследнику бегать босиком, как какой-то лесной эльф.

Они мирно добрались до ожидавшей их кареты. Янг сел напротив герцога и вежливо улыбнулся.

Он знал, что эта спокойная улыбка неимоверно раздражает, и впрямь спровоцировал вспышку.

— Что смеешься? — герцог достал из подкладки плаща вскрытое письмо, помахал им у Янга под носом, — Твой Дуду тебя лично сдал и очень просил забрать из-под влияния сестрицы. Из соображения общечеловеческих гуманистических ценностей. Чего ты думаешь, я так взбесился?

— Чайду… С вами связался?

— Не только ты можешь действовать за спинами у других, пацан. Сначала я подумал, что тут написан какой-то бред. Но теперь, когда первый гнев прошел… Херк оборотистая тетка, тут уж надо отдать ей должное. Выбрала себе очень смышленые сладкие сопли.

Герцог высунулся из окна, рявкнул:

— Трогай!

— И что дальше? — спросил Янг.

— Куча очень скучных бумаг, — ощерился герцог, — дележка имущества. Торговля.

— И почему вы решили по-хорошему?

— Даже озерная фея способна извиниться, — герцог устало прикрыл глаза, — что я, хуже озерной феи?

Янг пожал плечами.

— Я не знал. Я вас почти не видел.

— Да я понял! — рявкнул герцог, — Я уже понял, что это ошибка! Хватит напоминать, а!

И Янг замолчал.

И оставшаяся поездка прошла во вполне приемлемом молчании.

В общем-то, и подписание бумаг на развод прошла во вполне приемлемом молчании. Херк с толпой адвокатов и герцог с толпой адвокатов сидели за столами друг напротив друга и общались исключительно досудебками.

В конце этого напряженного диалога герцог подтолкнул Янга в спину, как до того толкнула к нему Хаттикен, отдавая его Херк.

А вот потом Чайду отвел Янга в отдельную комнату.

Усадил на стул.

И вот Чайду молчать не стал.

Янг долго слушал музыку его нотаций, пока от усталости не разрыдался.

Херк заглянула, протянула Янгу платок, но на слезы не купилась.

Кажется, эти двое твердо решили научить Янга нести ответственность.

Но Янг все равно был рад.

Ведь сперва они решили нести ответственность за Янга.

05.11 Эпилог про всех-всех-всех: Если вы не пробовали жить в плохой драме, всем рекомендую, это потрясающе

Янг так и не определился, сколько свечек ставить себе на деньрожденный торт. Он мог бы единожды решить, как правильно, вряд ли кто-то стал ему возражать, но не хотел. Херк с Чайду всегда спорили по этому поводу, торгуясь, выставлять ближе к биологическому возрасту, или всё-таки учитывать время, проведенное с доброй тетей Хатти. Янгу было все равно, кто победит, но ему нравился сам по себе процесс.

Не так часто они разговаривали именно про него, спорили из-за него и вообще.

Красота.

Малышка Минк заворочалась у Чайду в руках и потянулась к сыру.

— Только не верещи, мелкая, — серьезно предупредила Кен, которую раньше тоже звали малышкой, но теперь она отказалась от титула, здраво рассудив, что он переходящий, — это всего лишь сырная тарелка.

Она опасливо посмотрела на пожилого рыжего кота: бывало, что он покушался на чужой сыр. Но сегодня он был настроен очень миролюбиво, дремал себе на подоконнике.

Она влезла на стул, сняла со шпажки мягкий сырный кусочек и протянула сестре.

Светлые кудряшки у нее на голове были похожи на макароны, и, возможно, поэтому сочетание Кен и сыра неизменно вызывало у