Любовь от гроба - Ксения Алексеенко

но надо же иметь уважение... Мне не нравились его забавы. Это как терпеть на своих берегах мерзкого комара, который настойчиво зудит тебе в ухо и не дает подремать. Я старалась не гневаться ради нашей старой дружбы с его предком… А потом он встретил девушку из Видного. Из семьи, которой я лично даровала право удить рыбу... Сколько вы встречались, Констанс?

— С которой?

— Я полагаю, ты не вспомнишь по имени, — скептически фыркнула Хаттикен, — Рыжая. Веснушки. Большие сиськи.

— А, эта… Я отвел ее поужинать, заказал ей скрипача, естественно, ночью взял свое, — поморщился герцог, — и что с того?

— И правда, — Хаттикен засмеялась, — что с того?

— Я ей еще браслет оставил, — на лице герцога отразилось искреннее непонимание, — бабка потом мне все мозги проела, что он дорогой и фамильный. Так что все честно...

— Только это был твой последний раз, — хищно улыбнулась Хаттикен.

— Да что я тебе сделал, стерва? — герцог замер напротив хрупкой феи, бессильно сжимая кулаки.

Хаттикен надулась, уперла левый кулачок в бок, правой рукой обвела озеро.

— Ты думаешь, я веками создавала это романтичное место для влюбленных, чтобы какое-то прыщавое недоразумение тут девок за браслетик покупало и имело вон в тех кустах?! Какая пошлость! Какое мещанство! Я могла бы понять, если бы так поступил залетный купчишка, которому потом свои деревенские бы бока намяли, но чтобы наследник моего герцогства! Да если б ты хоть послушал слуг из соседских деревень, знал бы, что я такого не прощаю! Конечно я тебя прокляла. — она опустила руки и глянула на герцога насмешливо, снизу-вверх, — Но мне теперь немного неловко, что мой брат вроде как отбил у тебя жену, поэтому так и быть, я тебе объясню, в чем соль проклятия.

— Никогда бы не подумал, что у тебя есть понятие о чести, болотная ведьма, — выплюнул герцог, — и в чем же?

— Для разумного естественно не хотеть трахать свинью или лошадь. Любимые вазы тоже хранят на полке, а не сношают. — Хаттикен раскинула руки и закружилась, босая, на шершавых досках, — тебе всего-то и надо было, что относиться к жене не как к трофею... Ах, я извинилась перед Фелианин за такое неудачное стечение обстоятельств... Впрочем, когда первая влюбленность развеялась, она и сама все поняла. Твое везение, что мимолетная юношеская влюбленность, когда хватает и касания руки, у эльфов может продлиться несколько человеческих лет. Не стоило относиться к жене и как к невыгодному придатку к выгодному договору...

Хаттикен остановилась, склонилась к Янгу, приподняла его голову за подбородок и чмокнула Янга в нос.

— Жаль, я не была знакома с твоей тетей, такая она домоседка! Слышала, она была романтичная натура, смогла бы меня понять! Ну и конечно не как к выгодному приобретению, рабочей лошадке Херк. А как к личности, Констанс. Не все мужчины даже замечают мое проклятье, Констанс, потому что относиться к партнерам как к личностям — это не такая уж сложная задача. Янг, подтверди.

— Да, тут так и говорят, Хаттикен добрая фея, у нее проклятья как насморк.

Янг не стал уточнять, что насморк иногда кончается смертью всего разумного.

Хаттикен улыбнулась и ущипнула его за щеку.

— Маленький льстец! Всегда знает, что сказать, да, Констанс? Спасибо, что подвез его ко мне.

— Я его подвез?

— Конечно! Я его новая родственница! Я его крестная! Он поживет со мной, пока брат улаживает ваши скучные человеческие брачные вопросы.

Янг удивленно посмотрел на Хаттикен. Ему казалось, она на герцога обижена, раз так упорно настаивала на том, чтобы Янг его привел. А выходило, она использовала герцога, чтоб Янг не потерялся по дороге?

Феи странные существа.

— Что значит «родственница»? Я вовсе не собираюсь давать Херк развод, — раздраженно заявил герцог и грубо дернул Янга за плечо, — пошли в карету.

Янг вывернулся из-под его руки.

— Нет, спасибо, я лучше с крестной останусь, — мотнул головой он, — прекрасная Хаттикен...

— Сколько раз просила, зови меня тетя Хатти, малыш. — мурлыкнула Хаттикен.

Лукавила, не просила. Но у нее с Янгом было общее хобби: бесить герцога, а герцог от таких новостей замечательно багровел.

— Тетя Хатти, а что стало с той девушкой?

— С той? Выгодно вложила побрякушку, вышла замуж за торговца рыбой, поставляют с мужем редкие виды рыбы на королевский стол... — Хаттикен передернула плечиками, — что за вопросы.

— То есть она не повесилась от несчастной любви, не забеременела и даже не попыталась утопиться в ваших хрустальных водах? — Янг подластился Хаттикен под руку, — Ну я думал, если ущерб не так уж и велик, нельзя ли снять с Его Светлости проклятие?

Хаттикен нахмурила бровки.

— Нет, конечно! — надулась она, — Я буду выглядеть глупо! Я и так ему рассказала, что делать!

— И что делать? — едко спросил герцог. — А то инструкции какие-то не очень четкие.

— Закрой ушки, малыш Янг, Дуду полчаса ныть будет, если узнает, что ты этого от меня набрался...

Янг покорно прикрыл уши руками. Но не очень плотно. Интересно же.

Хаттикен закрыла рот ладонью, приподнялась на цыпочки, чтобы достать герцогу до уха.

— Трахай личность, — поведала она театральным шепотом.

— Видимо, суть в том, чтобы сначала личность увидеть, Ваша Светлость, — Янг искренне попытался помочь.

На лице у герцога появилось непередаваемое выражение ребенка, от которого спрятали в буфет варенье, пообещав отдать его, если он начертит рабочую схему магических ворот и правильно посчитает расстояние до звезды Печали с помощью астролябии и штангенциркуля.

Хаттикен с Янгом переглянулись.

— Но какую-нибудь следующую, — уточнила Хаттикен. — Не мою невестку. Моя невестка в руках моего обожаемого брата, и там и останется, если он не напортачит. — тут она сбилась на какой-то очень человеческий тон, которым на невесток жалуются свекрови, разве что ей не нужно было между репликами набирать воздуха, — Если напортачит, я не рискну ее удерживать. Видела краем глаза, как она вталдычивала заозерцам, как им теперь надлежит хлопок высаживать и хранить. Глубоко материалистичная особа, — пожаловалась она Янгу, — но ты мне нравишься, Янни-одуванчик, хоть один романтик в семье.

— И ты мне предлагаешь развернуться и вот так просто уехать? — устало спросил герцог, — Я же могу приказать осушить это твое