Любовь от гроба - Ксения Алексеенко

В отместку Кен слегка дернула каштановый локон сестры, заставив тот спружинить: еще один взрыв смеха от Минк, тень улыбки в серьезных карих глазах Кен.

— Ну давай просто выложим драже «совершеннолетний»? — предложил Чайду.

В этом браке именно он всегда отвечал за компромиссы. Лесть, уговоры, наглый подкуп: все эти приемы он освоил в совершенстве на жене, а потом на дочерях отточил мастерство до легендарного.

Херк закатила глаза.

Херк была не из тех, кто идет не компромиссы. Но для Чайду она всегда делала исключение.

Янг с тоской посмотрел на часы. Этот танец мог затянуться надолго, и он с удовольствием бы за ним понаблюдал, но чай стынет, да и ему еще вещи собирать.

— Эй, опекуны. У меня новость получше. Меня взяли.

— Куда взяли? — спросила всегда настороженная Херк.

И не зря.

— Свободный университет Либена, — легко признался Янг, — вулканология. Вчера пришло письмо о приеме.

Херк глубоко и тяжело вздохнула.

— Никаких шансов, что я все-таки уговорю тебя пойти на юриста? У меня есть знакомые...

Янг как раз втыкал в торт пятую свечу. Прежде чем ответить, он воткнул еще четыре. Он считал, что нельзя слишком быстро рушить надежды.

— Ты терпеть не можешь связываться с дедушкой. Да и... Никаких, матушка. — сказал он, и посадил на первую из девяти свечек волшебный голубой огонек.

— Вевёный! — приказала Минк.

Она недавно открыла, что у нее зеленые глаза, и теперь это был ее любимый цвет.

Янг послушно щелкнул пальцами, и на следующей свечке заплясал зеленый язычок волшебного пламени.

— Зная стремительность твоих решений, я даже не буду спрашивать, успеем ли мы доесть торт на прощание, — обреченно заметил Дуду.

— Я заложил в график даже чаепитие. Но если потом быстро побегу.

Он не любил долгих прощальных объятий и не хотел их.

Он жил в этом доме последние девять лет, и все эти девять лет были одним большим теплым объятием.

И все-таки в дилижанс он принес с собой сладкий запах торта: малышка Минк щедро размазала грязными ручками крошки по его дорожной рубашке.

Когда он составлял маршрут, он всерьез рассматривал возможность сделать небольшой крюк к озеру Хаттикен. От городка, в котором Херк открыла свою маленькую бухгалтерскую конторку неподалеку от школы, где Чайду быстро дорос до заместителя директора, и теперь пылинки сдувал с директора, чтобы не получить на свою голову еще больше ответственности, до озера было всего-то полдня пути. Путь достаточно долгий, чтобы раз приехав, остаться на праздники, и при этом довольно далекий, чтобы не видеться чаще раза в пару месяцев.

Но заворачивать к тете Хатти — это в одном случае из трех встретить герцога Констанса, который с упорством, достойным лучшего применения, исследовал способы обойти проклятие, доводя фею до белого каления.

Последняя его выходка отличалась изрядной изощренностью. Он пригрел в замке театральную дебютантку и со спокойствием удава признал, что этой личности требуются от него деньги и выход на столичную сцену, о чем и составил договор, — немаловажной частью договора была готовность предаться акту любви в специально оборудованной беседке, которая, по словам Хаттикен, изуродовала ей всю береговую линию, — и таки добился своего, выбесив Хаттикен до вывода озера из берегов и частичного утопления герцога и подвернувшейся под горячую руку дебютантки посреди процесса. Янг с удовольствием слушал рассказы об этих их милых развлечениях от обоих участников, но очень не любил оказываться рядом, когда эти двое начинали очередной раунд своих игрищ. Дебютантка вот потом месяц вычесывала из волос водоросли. Правда, ее немало утешило, что делала она это в гримерке королевского театра, где снискала некоторую популярность в амплуа инженю.

Янг не хотел приехать в университет с рыбой за пазухой, за шиворотом и в прочих интересных местах, да и песок из ботинок вытряхивать не любил, поэтому при здравом размышлении эту идею отмел, и поехал прямо в Либен.

Спустя неделю он вышел на вокзале Либена, не особо свежий, очень помятый и невероятно уставший. Оказалось, путешествовать со всеми в общем дилижансе от станции к станции это вовсе не то же самое, что катиться вместе с матушкой в собственной карете.

Но Янг все равно остался доволен поездкой.

Его очень позабавила та часть, где его попытались ограбить.

— Здравствуй, Янг, — сказал Син, подхватывая его сундуки, — а кто эти молодые люди? Ты не писал, что приедешь с друзьями, боюсь у нас сейчас только одна комната…

— Я предполагаю, они пару дней поживут в здании стражи, а потом как получится. — Янг заозирался, кажется, подъезжая, он видел еще одну знакомую фигуру на платформе, — Патри-и-ик!

Высокий стражник как раз пробирался сквозь толпу.

— Чего изволите, юный господин? — Патрик козырнул с преувеличенной почтительностью, цепко уставился в полусонные лица двух парней, которых Янг привел за собой, — А это что еще за сонная рыба? Где-то я ее видел.

— Может, они в розыске? — Янг пожал плечами, — Они попросили у меня огонька, потом кошелек, потом зачем-то ножи достали. Не люблю железо.

— Ты это снимешь?

— Давай ослаблю, пару часов довести до участка хватит?

— С лихвой.

Янг щелкнул пальцами.

Патрик цокнул языком.

— И что такой блистательный молодой маг забыл в нашей глуши? — притворно удивился он, аккуратно защелкивая одни наручники на покорно протянутых руках грабителей.

Янг поморщился.

— Железо?

— Железо, — хмыкнул Патрик, — что, зря?

— Два часа сократились до получаса, — кисло сообщил Янг, — я не такой уж блистательный молодой маг, как видишь. Раз подцепил эту слабость к железу. Вот, хочу узнать, с чем она вообще связана…

— Ничего, управлюсь, — отмахнулся Патрик, — бывайте, вечерком зайду. Удачи с разбирательствами!

Янг еще раз помахал ему вслед.

— Ты вырос, — сказал Син.

— Ты не изменился, — прищурился Янг.

Они познакомились в вольном Алшкалабаде. Пока Херк решала дела с Констансом, Янга иногда не с кем было оставить. Янг пытался сказать, что у ему и в одиночестве неплохо, но все как сговорились: «Кто знает, что ты в одиночестве натворишь».

Сначала Янг воспринимал Сина и Джавин тюремщиками. А потом как-то… Спросил у Сина, каково это — лежать одному, под землей, самого себя не помня.

Он тогда хотел задеть Сина. Заставить его закрыться, огрызнуться, зримо продемонстрировать враждебность. Его неизменная мягкая доброжелательность и едва уловимое ехидство бесили Янга.