Белое движение. Неизвестные страницы Гражданской войны - Александр Никитич Севастьянов

Вокруг этих изданий создавались своего рода клубы единомышленников, проводившие встречи и собрания ради обсуждения материалов, там публиковавшихся. Это была важная форма духовной жизни эмиграции.

В этом отношении значительную роль играли также журналы и альманахи, такие, например, как «Современные записки» (тираж до тысячи экземпляров) или «Числа» (такой же тираж). Другие издания – «Круг», «Новый Град» (издатель И. И. Бунаков), «Путь» (1925–1940, орган русской религиозной мысли под ред. Н. А. Бердяева), литературные журналы «Звено» (1926–1928, под редакцией кадетов М. Винавера и П. Милюкова), «Новый дом» (1926–1927) и «Новый корабль» (1927–1928); ежемесячный журнал «Встреча» (под редакцией Г. Адамовича и М. Кантора) и др. – выпускались, как правило, тиражом до пятисот экземпляров. Все они в значительной мере могли бы разделить то целеполагание, которое выразил в редакционном предисловии журнал «Версты», выходивший в Париже (1926–1928) под редакцией Д. Святополк-Мирского, П. Сувчинского и С. Эфрона: «Своей прямой задачей мы по-прежнему считаем способствовать объединению той части эмигрантской интеллигенции, которая хочет смотреть вперед, а не назад; с другой стороны, способствовать пониманию русской современности в широком историческом масштабе, и не забывая, что “русское шире России” и что все человечество так или иначе втянуто в наши, русские, проблемы».

Отдельное место в истории эмигрантской периодики занимает ежемесячный журнал «Наш союз», ориентированный на людей, желавших вернуться на родину. Там печатались, например, Марина Цветаева, Ариадна Эфрон, Кирилл Хенкин и художник Юрий Анненков, который формально оставался советским и паспорт долгое время не менял.

Журнальная, альманашная традиция продолжилась и после Второй мировой войны, но активное участие в ней эмигрантов второй волны вносило существенные коррективы. Ведь основное отличие эмигрантов двух волн состояло в том, что первые покидали Россию вынужденно, унося к ней огромную любовь и светлую память, а вторые – добровольно, с кипящей в груди непримиримой ненавистью к советской Родине. Между этими поколениями существовало если не противостояние, то некоторая напряженность, взаимное непонимание и неприятие. Послевоенное противостояние СССР и Запада, олицетворяемое борьбой двух крупнейших спецслужб мира – ЦРУ и КГБ, также отражалось на содержании журналов. Так, например, активно работали структуры Народно-трудового союза российских солидаристов (НТС), и в том числе редакция журнала «Посев» (сначала это была газета). Это была чисто политическая инициатива, о которой Ренэ Герра высказался в беседе со мною так: «У “Посева” был очень дурной привкус из-за весьма топорной работы и ЦРУ, и КГБ, которые словно избрали этот журнал для своих игр. Какой-то полигон, где “отстреливались” две самые могущественные спецслужбы мира. Даже и не разберешь, кто там больше хозяйничал: Вашингтон или Москва?.. В Париже лет сорок назад говорили, что надо держаться от них подальше, там все двойные и тройные агенты».

Но выходили также журналы, чьей целью было сближение двух волн эмиграции между собою, а также всей эмиграции в целом – с передовой, продвинутой интеллигенцией Советского Союза. Таким был, например, журнал с символическим названием «Мосты», выходивший в Мюнхене с 1958 по 1970 г. Его редактор Г. Андреев (Г. А. Хомяков) объяснял в своих воспоминаниях: «Мы не делали никаких разграничений и охотно печатали рукописи литераторов разных “состояний”, независимо от взглядов и времени в эмиграции. Мы очень ценили, например, сотрудничество старейшего русского писателя Б. К. Зайцева, олицетворяющего непрерывность нашей литературной традиции, – и рядом помещали произведения новейших эмигрантов, может быть не помышляющих ни о каких традициях. Со всем вниманием относясь к трудам наших известных мыслителей – Н. Бердяева, Н. Лосского, С. Франка, Льва Шестова и др. и печатая их, мы тут же давали место и произведениям, ходившим в Советском Союзе в рукописях или попавшим под запрет. Таким образом, свидетельствуя, отмечая самые различные явления и факты, мы “держали руку на пульсе времени”». Благодаря такой широте взглядов редакции в «Мостах» печатались почти все русские зарубежные литераторы того времени, но новое поколение эмигрантов поддерживало дух непримиримого отношения к советской власти.

Тем же целям во многом соответствовал журнал «Грани», основанный в Германии в 1946 г. членом руководства НТС Евгением Романовым, и другими представителями второй эмиграции, попавшими в Германию во время войны. Хотя официально «Грани» не были органом НТС, но и отделить их от него, от его программных задач нельзя. Да и финансово-организационная поддержка со стороны западных спецслужб у такого рода СМИ просматривается.

Иное дело – довоенные газеты и журналы, издававшиеся русскими эмигрантами в немалом количестве на свой кошт. Вопрос о том, где брались деньги на все эти многочисленные издания, очень интересен. С одной стороны, встречались меценаты, «финансово одаренные люди» (формулировка принадлежит князю Н. Д. Лобанову-Ростовскому), которые понимали, насколько необходимы подобные издания. Так, Абрам Осипович Гукасов, известный в прошлом нефтепромышленник, придерживавшийся монархического направления, основал газету «Возрождение», а с 1949 г. субсидировал журнал с тем же названием. Он же основал целую типографию «Наварр», где печатались русские книги и периодические издания.

С другой стороны, русские эмигранты за рубежом много работали и умели зарабатывать деньги, которых не жалели для такого нужного дела. Например, в одном только Париже до войны (да и после нее) работало до трех тысяч русских таксистов. Это были люди образованные, интеллигентные (целовали ручку своим клиенткам!), имевшие волю и вкус к самоорганизации. У них был свой профсоюз – Союз шоферов. Они издавали популярную газету «Русский шофер» и даже содержательный журнал «За рулем» в 1933 г. (недолго, с мая по октябрь, но тем не менее вышло шесть номеров). Писатели-эмигранты Алданов, Бальмонт, Бунин, Коровин, Куприн, Ремизов, Тэффи бесплатно – просить гонорары у таксистов было неудобно – давали туда свои произведения. В самом первом номере этого журнала, в предваряющей статье «От редакции» говорилось: «Мы, группа эмигрантов-шоферов, выпуская сегодня первый номер журнала “За рулем”, надеемся объединить вокруг него всех тех, в ком не угасла искра Божия, кому дорого сознание его русскости, в ком еще жива надежда… Мы ставим себе задачей – в мерах возможного – облегчить нашу жизнь здесь, в изгнании, и поддержать бодрость и веру в себя и русский народ… Наш политический лозунг – “За Россию и для России”».

Под этим лозунгом подписались бы многие иные издания, существовавшие трудно, но интересно и с высоким смыслом.

* * *

Нетрудно представить себе, насколько оскудела общественная жизнь России в результате того «кровопускания», которое претерпела биосоциальная элита русского народа из-за революции, Гражданской войны и эмиграции. Страна на долгие десятилетия оказалась обречена на скудный и «бескалорийный» идейно-политический паек убогого марксизма-ленинизма, в котором все лучшее было достигнуто философской и политической мыслью еще до Маркса, как, например, диалектика.

Но едва ли не самые тяжкие потери понесли отечественные литература и искусство. Приведу на сей счет несколько страниц из