Единственная для офицера - Женя Громова

— Да ладно?.. — опешил я, резко отстраняясь и заглядывая в её сияющее лицо. — Лиса?..

— Тихо, подполковник, — Алиска широко, тепло улыбнулась и прижала палец к моим губам. — Да. Беременна.

Эпилог

Эпилог

Прошло сколько? Лет пять уже с нашего воссоединения?

Даня закончил начальную школу круглым отличником.

И нет, не потому, что он вдруг безумно полюбил грызть гранит науки. Ха! Хотя голова у парня светлая, он весь в мать.

Но эти круглые пятёрки в табеле появились исключительно потому, что ровно год назад Алиса опрометчиво поставила ему условие: четвёртый класс без единой четвёрки — и на одиннадцатилетие будет тебе мотоцикл. Настоящий. Понятно, что детский, но настоящий, бензиновый, с мотором.

Моя Лисичка, в общем-то, была уверена, что ничего у Данька не выйдет. Мы ведь отдали его в сильную гимназию с запредельными требованиями.

Вероятность того, что где-нибудь по капризной английской грамматике или хитрой математике вылезет четвёрка, стремилась к ста процентам. Алиса рассчитывала, что вопрос с покупкой двухколёсного монстра отложится сам собой года на два, а там… там видно будет.

Но не тут-то было.

Данёк весь год пахал как проклятый. Молча, упрямо, по-своему. Вечерами досиживал над тетрадками, когда другие пацанята уже десятый сон видели. Ни разу не заныл. Ни разу не попросил помощи. Очень мот хотел.

Мужчина сказал — мужчина сделал.

И вот сегодня принёс табель. Официальный, с синей печатью. Настырный мелкий даже к школьному секретарю не поленился зайти, чтобы ему все годовые оценки на отдельный бланк выписали.

Пятёрки. Все.

Алиса держала этот лист двумя пальцами, как взрывное устройство, и переводила взгляд с оценок на сына. На лице у неё было написано крупными буквами: её, взрослую, умную женщину, только что нагло, технично и абсолютно законно обвели вокруг пальца.

— Мам, — сказал Даня. Спокойно, серьёзно, глядя ей прямо в глаза. — Уговор.

— Уговор, — обречённо согласилась она.

И посмотрела на меня. Взглядом, в котором читалось: “Захар, сделай что-нибудь, он же убьётся на этой штуковине”.

А я стоял, привалившись плечом к косяку, и был неприлично счастлив. Во-первых, гордился сыном, во-вторых, я уже купил мотоцикл!

— Алис, всё будет хорошо, — улыбнулся я, делая шаг к ней и обнимая за плечи.

— Он убьётся.

— Не убьётся.

— Захар, ему одиннадцать!

— Скоро двенадцать. — Я положил табель на тумбочку. — Послушай, никто по дорогам гонять ему не позволит. Это не тот мотоцикл, который ты себе навыдумывала.

Она нахмурилась.

— В смысле?

— В прямом. Это кроссовый мотик. Понимаешь разницу? На них по городу вообще нельзя — не положено, их и не зарегистрируешь никак, то есть они без номеров. Это спортивный снаряд, а не транспорт. На них только на трассе передвигаться можно.

— На какой ещё трассе?

— Помнишь, там за лесом, где я Даню в первый раз катал, трасса была? Там теперь полноценная школа мотокросса.

То, что она там появилась не без моей помощи, я пока говорить не буду.

— Всё огорожено, мягкий грунт — падать не страшно. Тренера хорошие, наш вообще мужик серьёзный, я его давно знаю.

— Ммм, — неопределённо протянула Алиса.

— Да и полная защита, конечно! Шлем, черепаха, наколенники, всё. Без полной экипировки на трассу вообще никого не пустят.

— То есть… он не будет гонять по улицам среди машин? — прищурилась Алиса.

— Нет, — усмехнулся я. — Только трасса, только под присмотром инструктора, только в защите. И тренер там старой закалки. Тот, который правильно учит, мозги сразу на место ставит, у него пунктик на счёт безопасности.

Алиса вроде бы немного расслабилась.

— Максимум, что нашему Даньку грозит — вываляться по уши в грязи и быть абсолютно счастливым.

Алиса улыбнулась.

— Ну ладно, — сказала наконец. — Но защита — это не обсуждается. Без шлема — никаких мотоциклов.

— Само собой.

— И я хочу сама посмотреть на эту трассу. Прежде чем вы вообще заведёте свой мотор.

— Так мы все вместе кататься будем, — я хитро усмехнулся, прижимая её к себе плотнее.

— Всмысле?

— Пошли, покажу.

У Данька за моей спиной мгновенно загорелись глаза. А я, признаться, и сам всю жизнь об этом мечтал. Чтобы вот так — всей семьёй, на одной волне.

Когда я открыл тяжелую автоматическую дверь гаража, там, выстроившись в ровную шеренгу, стояли три новеньких, блестящих свежим пластиком мотоцикла. Два суровых бензиновых кроссача разного размера — для меня и Дани, и один…

— Захар, это что?! — Алиса чуть не задохнулась, смотря на ярко-розовую бесшумную электрическую модель, которая стояла с краю. — Захар, ты сдурел? Я не умею!

— Научишься. Тренер научит. — Я смотрел на её раскрасневшееся лицо и получал чистейшее, ни с чем не сравнимое удовольствие. — Будем всей семьёй ездить. По выходным. Ты, я, Даня.

— Я танцовщица, а не гонщица!

— Одно другому не мешает. Координация у тебя — дай бог каждому штурмовику в моём отряде.

Даня уже вовсю разглядывал свой новый транспорт, внимательно так, тщательно, серьёзно.

Я даже на мгновение засомневался. Может, другой надо было.

Но тут сын резко обернулся, сделал пару шагов и крепко, изо всех сил обнял меня за пояс, уткнувшись носом мне в живот. Как тогда, когда был совсем маленьким.

— Спасибо, пап.

Пап.

Он это говорит давно уже. Не замечает. А я замечаю каждый раз.

У меня внутри всё перевернулось от этой его нехитрой детской благодарности. Ради этого момента стоило жить.

Алиска стояла посреди гаража, между трёх мотоциклов, и не знала — то ли ругаться, то ли смеяться.

— А Соня? — спросила она наконец. — Соне тоже мотоцикл купишь?

— Соне — вот, — я усмехнулся и подмигнул сыну: — Дань, кати сюда технику.

Даня зашёл в глубину гаража и выкатил оттуда велик. Розовый. С белой корзинкой на руле, с блестящими лентами на ручках, с дополнительными колёсиками, временно, но мы их быстро снимем.

— Мотоцикл ей рано, — сказал я. — А велик — в самый раз. Пусть привыкает к технике.

Алиса посмотрела на этот чудо-транспорт, потом на меня, и в её глазах появилось столько нежности, что мне физически захотелось запереть этот гараж и никуда её отсюда не выпускать.

Тут, шлёпая босыми пятками по