Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

— И вправду, — кивнул Звягинцев. — Давай уж закончим с этим, пока братец мой дрыхнет. Подождет Хабалкин немного. Спешить мне некуда, за Смиляной только на закате пойду, а темнеет нынче поздно.

У входа в западную часть чердака было пыльно и захламлено: сундуки какие-то непонятно с чем, покосившийся трехногий шкаф — красивый, резной и гнилой совсем, ломаные стулья… Вот зачем предки все это сюда стаскивали? Андрей подумал, что надо бы разобрать старье да выкинуть все ненужное. Или Марину сюда пустить, небось, найдет какие-нибудь исторические ценности. Она это любит.

Однако уже через пару аршин пыль выглядела слежавшейся и растрескавшейся, как худая земля под солнцем. Здесь хлама не было, словно его специально ко входу стащили. Где крыша прохудилось, видно было сразу — через дыру в жести утренний свет бил косыми лучами, и в них танцевали пылинки. А вот то, что они увидели на полу, Андрея повергло в шок. Да что там, взвыло сыщицкое нутро при виде улики.

Прохор-то не понял, что это такое, а Андрей, не жалея брюк, на колени опустился, ловушку рассматривая. Точнее, не ловушку, а… Выглядело это так: к центральной опорной балке у самого пола была привязана бечевка, затем перекинутая через одну из деревяшек обрешетки, и конец ее понуро свисал прямо над дырой в потолке нижней комнаты, причем, посыпка здесь была аккуратно разобрана до самой бязи, даже желобок сделан, чтобы вся вода именно туда стекала.

Звягинцев знал, как это работает. Не хватало двух вещей: свечи и… ножа? Камня? Чтобы прорвать подгнившую бязь, любой лишь слегка заостренный груз мог сойти. Сыщик закружил по чердаку, высматривая, не закапывали ли что-то в пыли. Потом хлопнул себя по лбу и распахнул скрипучие дверцы шкафа. Свечу увидел сразу и, пошарив в темном нутре старинной мебели, нащупал сапожный нож. Рукояти у него не было, лишь отверстие, к которому та должна была крепиться.

Вот так просто: подвесить нож, зажечь свечу. Через час-полтора свеча догорает до бечевы, пережигает ее, нож падает, рвет ткань, и вся вода льется на спящего человека. Если не повезет тому, нож и убить может. «Герочка, я твой должник по гроб жизни!» — мысленно взвыл Андрей, представив, как острие заточки вонзается Марине в грудь. И ведь убийца, как и все прочие, на крик и шум из своей комнаты выскочил бы! Ни за что опознать не удалось!

«Нет, — успокоил он себя, — не убил бы этот нож, максимум, поранил. Да и то, если бы не перевернулся в падении, если бы веревка не запуталась, да просто если бы поострее был… Напугать хотели, разозлить… В первый же день! Данка? Будь на месте Марины Альбина, скандал разразился бы знатный — с истерикой, побоями слуг. В тот же час увозить бы ее пришлось. Но кот все равно молодец!»

Взяв свечу за фитиль, чтобы не прикасаться к воску, на котором наверняка остались отпечатки пальцев, Звягинцев мысленно посетовал, что так неудачно провел рукой по ножу, когда пытался его нащупать. Ладно, авось не все смазал.

Утянув Прохора в свою спальню и вызвав Груню, он вкратце объяснил, что именно нашел и кого подозревает, и снял у них отпечатки. Нож и свечу в ящик стола положил, предупредил, чтобы не прикасались.

— Не вини Данку огульно, — покачала головой Аграфена. — Может, конечно, и она, да только в доме все знали, как она тебе благодарна да как ты ее от гнева жены своей спас. Только уши свежие дай, всем рассказывала.

— В первый же день? — не поверил Андрей.

— Да какой там! — отмахнулась она. — Все годы, что у нас работает, с тех самых пор. Все здесь знали.

Сыщик вздохнул. А как складно получалось!

— Что ж, вечером у всех отпечатки сниму, проверю, кто постарался, — кивнул он.

С тем и отъехал, выгнав самоходку со двора.

Погоды стояли дивные, и в Расторгуево он доехал с ветерком. Забрал несчастного, опешившего от смены судьбы и обстановки пропавшего и ныне обретенного мужика и вернулся в Дребезиново. Слух, что барин привезет домой живого и здорового Хабалкина, на сельскохозяйственные работы не повлиял. Однако же те, кто остался в селе: старики да дети малые — встречали потеряшку всем миром. И верно, за всю жизнь ни разу ему так не радовались, как сейчас.

Не выдержав всенародной любви и желания потрогать его — то ли приобщиться к сотворенному барином — хотя Звягинцев-то тут при чем? — чуду, то ли убедиться, что не обман зрения, шуснул Хабалкин к себе в хату и заперся там на щеколду. А селяне остались гомонить на улице, обсуждать чудесное спасение и выражать надежду, что Андрей на том не остановится.

Он пообещал всех найти и с трудом сбежал сначала к доктору, а потом к Исидору. Провожали его мальцы улюлюканьем, а старшие знаками оберега.

С доктором договорился, что тот заедет ввечеру осмотреть Смиляну, а на рассвете отправится с ней в расторгуевскую больницу и проследит, чтобы женщине помогли. Времени то много не заняло, так что провожальщики не отстали, пока к Конычеву терему шел. Почти бежать пришлось. Вломившись без стука, сыщик дверь за собой закрыл, спиной к ней прислонился и шумно выдохнул, прежде чем пройти в мастерскую резчика.

Мастер слушал сперва недоверчиво, но когда смысл дошел, схватил он Звягинцева за грудки и начал буквально трясти, и ведь одной рукой! Но силы в ней было, как в трех, едва ли не удушил от радости. И только переждав взрыв эмоций и убедившись, что селяне их не подслушивают, шепотом стал излагать Андрей суть дела. Тут горбун снова попытался его придушить, ненавидящими глазами смотрел: очень уж не понравилось ему, что сыщик готов рискнуть Смиляной, чтобы поймать убийцу.

— Да ты выслушай сперва! — отгородившись верстаком, воззвал Звягинцев к его разуму. — Ей ничто не грозит! И ты неотлучно при ней будешь!..

И убедившись, что мастер наконец готов не только его выслушать, но и понять, стал поэтапно излагать свой план, используя обломки дерева и стружку, чтобы изобразить все наглядно. Коныч слушал, и лицо его прояснялось.

— Ну, если уж я при ней неотлучно буду, согласен, — буркнул он. — Вы того, барин, звиняйте. Очень уж неожиданно на меня все обрушилось. Я уж и