Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина

пришлось побегать за Геласием и Кузовкиными. Повезло, что народ деревенский понятия не имел, зачем это нужно. Спрашивали, конечно, но он сказал, что доктор просил, якобы так возможную заразу проследить проще. И да, сообщил, что в селе тоже снимать будет, но сперва — у своих. Никто и не сопротивлялся. Эх, милейший доктор Григгер, не читают в глубинке ваших произведений, ничего-то не знают. Но для сыщицкого дела то только на пользу.

Довольный, вернулся Андрей в главный дом, предвкушая, как завтра невесту милой ее сердцу работой обрадует. И хорошо, будет дома сидеть, ни во что не вляпается походя, как она умеет. Прошел он в свою спальню, открыл ящик стола, чтобы трофеи сложить…

Улик не было. Ни свечи, ни ножа. Звягинцев застыл, неверяще глядя на разноцветные светофильтры от фонарика — те самые, что Клюева у него недавно позаимствовала. Поднял голову и медленно обвел комнату взглядом. Окно было открыто. Сейчас. А тогда, когда он разговаривал здесь с Груней и Прохором? Когда объяснял им про отпечатки и зачем они нужны… Да, тоже было. Не так широко, но… Любой, стоя там, мог подслушать. И влезть.

Андрей подошел к подоконнику, осмотрел его внимательно. Никаких следов. И малинник поломанным не выглядит. Да и то, дверь-то он не запирал. И ящик стола тоже. Да и запер бы, что там его открыть — гвоздя или шпильки достаточно. Руки сами собой сжались в кулаки. Расслабился! Не учел! Такие улики прошляпил! К чести сыщика, ни на миг не подумал он, что украсть их могли Зимаревы. Не убийцы они, ни Прохор, ни Аграфена. И не пособники татя. Кто-то подслушал их разговор и подстраховался.

«Ладно же, — Звягинцев выдохнул со злостью, — не долго тебе радоваться, сволочь! Сегодня же я тебя возьму, не уйдешь!»

Закат еще не набросил на небо алый платок, но уже улегся ветер, деревья казались темными, в некоторых окнах затеплились огоньки, когда Звягинцев, позвав Герочку, отправился на насыпь. То ли импер-кун чувствовал важность момента и действительно спрямлял путь, то ли сам Андрей в злости на себя шагал слишком быстро, но до капища они добрались едва ли не минут за десять. Пересвет уже ждал, кивнул молча и рукой поманил за собой.

Сруб его словно вынырнул из-за камней, окружавших святое место — высокий, добротный, с широким двором, огороженным штакетником в половину человеческого роста. Там, во дворе, на лавке под окном сидели три молодые девки, сматывали пряжу в клубки. Андрей узнал их — по картинам Олега: Ксения Шикина, Василиса Зуева и Дарина Вешкина. На крыльцо вышла баба — Федора Угольникова! — и что-то негромко сказала молодицам.

— Остальных тоже вывести или на слово поверишь? — спросил Пересвет. Сыщик и без того уже увидел пару промелькнувших в освещенном окне женских силуэтов, потому лишь качнул головой.

— Добре, — остался доволен волхв. — Здесь ждите, я Смиляну вынесу. Не хочу их ни пугать, ни радовать раньше времени.

Герострат дисциплинированно сел и обернул лапы пушистым хвостом. Андрей снова кивнул. Вернулся оборотень быстро, неся беспамятную женщину на руках. Молча передал и так же молча ушел обратно, скрылся в доме, только его и видели. А Герострат, задрав хвост, поскакал обратно. И Андрей, избавившись от иррационального чувства тревоги, что холодный туман навевал, споро пошагал за ним.

На крыльце его уже ждали Прохор с Аграфеной и сразу же в доме началась суета. Кто держал лампу, кто подносил полотенца. Сидор Евдокимович тоже был здесь, болящую осмотрел, заверил, что в Расторгуево есть специалист подходящий, да посетовал, что сам ничем помочь не может. Но обещался при нужде в любое время к Смиляне вскочить, пусть хоть полночь будет.

Поместили ее с Исидором в одну из каморок для слуг — заранее приготовленную на этот случай, вылизанную до блеска. Там были только застеленные чистым бельем два топчана да керосиновая лампа на колченогой табуретке. Пока лекарь осматривал женщину, Андрей еще раз во всеуслышание заявил, что ночь та с мужем переночует здесь, а на рассвете они отправятся в расторгуевскую больницу, где Смиляне точно помогут и в чувства приведут.

Домочадцы охали, ахали и радовались внезапному спасению вышивальщицы.

Напомнив, что вставать придется раньше рассвета, Андрей велел дворне расходиться. Доктор тоже ушел спать в приготовленную ему комнату — как раз напротив каморки. Все угомонились. Только Груня и Прохор остались с Андреем на кухне — якобы обсудить дела на завтра. Груня несколько раз выглядывала в коридор — там было пусто и темно.

Выждав еще с полчаса, они принялись действовать, как планировали. И так слаженно у них все вышло, точно до того тренировались. Герострат, важный порученным делом, стоял на стреме, с другой стороны коридор стерегла Марина, а Прохор с Андреем быстро переносили Смиляну в кладовую рядом с кухней. Туда же отправились Исидор с лекарем. А в кровать на место вышивальщицы Аграфена уложила изготовленное заранее чучело, приговаривая шепотом:

— Крепко спи, красавица. Крепко спи, лапушка…

Андрей только хрюкал в кулак. Укрыл куклу с головой и стал с помощью Груни и Марины прилаживать себе фальшивый горб.

После чего велел Зимаревым отправляться во флигель, ночевать дома как ни в чем не бывало. Марина к Веруньке идти отказалась наотрез. Опасаясь, что и до нее могут добраться — не зря же в первый день из дому выжить пытались! — Звягинцев строго настрого велел невесте сидеть в его спальне, запереться и не отсвечивать, а вместо себя под одеяло подушки какие уложить. На всякий случай.

— А если он в вашу спальню через мою ломанется?

— Засов задвиньте. Чай не ключ, не вытолкнешь, — усмехнулся Андрей. — Ложитесь в мою кровать. А лучше и в нее куклу справьте из чего-нибудь. Хоть бы и из одежды моей. А сами рядом сидите, в углу где-нибудь, чтобы вас сразу заметить нельзя было. Пистолет вот держите. Попасть не попадете, но напугаете, если кто полезет. Окна шторами занавесьте и к ним не подходите. Двери изнутри заприте на засовы. Ту, что в коридор — и на ключ. И ключ выньте. Мало ли кто еще знает, как его с обратной стороны доставать, — перечислял он меры предосторожности, стараясь ничего не пропустить. Марина кивала головой, как шинджурский болванчик.

— Я могу на вас положиться? — спросил Андрей строго.

Она, сглотнув, кивнула снова. И вдруг хихикнула, заставив сыщика недовольно бровь приподнять.

— Вы, Андрей Ильич, с этим горбом такой…

—