Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов

стенках и на дне чаинки от старых чаёв. Цвет слегка мутный. Пью. Вышел в наряде – одни трусы и грязная майка. Голова тож Хорошего мало. Голова тоже грязна отмыть её можно но это много возни. И уплываю поковыряв в голове – оставив кухню на съедение одиночеству. В ногтях остались кусочки желтоватые из головы.

Одной рукой на другой руке их – эти куски жирные выковыриваю. Пальцы блестят. Стакан с кипятком добавил и унёс с собой. Работать начнём и будем сейчас. И надеваю чтоб не потерять тепло одно грязное за другим на себя – рубашку которая своей клеточкой и расцветками придаёт лицу жуткий вид – похоронно-серый и без того серому лицу. За рубашкой – белый – жёлтый свитер с вырезом вокруг горла. Он чёрный от ношения. А брюки надеваю синие толстые из офицерского отцовского наследства пошил – пахнут мочою усиленно. Надеваю эти брюки – и завершаю пиджаком что чёрен внутри и снаружи и вся подкладка продрана и большая часть пиджака блестит-блестит – чёрное солнце. Прибавляю пары носок, две и туфли сняв с батареи отопления их тёплые – сверху. Так я приготовился не терять тепло и теперь вливаю в себя чай. Это очень хорошо действует и если несколько раз прибавлять к кипятку по кусочку хлеба посыпанного солью то можно длинное время проработать не вызывая желудочного шума или почти его не замечая. Так я готовлюсь к работе и так я ем.

2. Недавно после долгого затишья меня вновь посетили некоторые идеи оживления моей жизни. Бывало всё, махну рукой и скажу себе. Нет, не буду предпринимать какие-либо усилья. Нет, ничего не буду менять. Как живу, так буду жить, как одет в грязное и старое – так и останусь одет в грязное. Пусть воняет, пусть противно. Но ненадолго этот процесс и вновь оживляюсь, и выдумываю что-то – это сейчас необходимо осуществить. Да я завтра же отправлюсь в магазин и куплю себе наилучшей толстой материи и пошью из неё себе пиджак. Но купить его я не могу – мне это не по средствам. Слишком дорого потребуется рублей 50. Да и будет он плох по формам своим не будет как должно прилегать к телу. Лучший выход конечно же подыскать материю и сшить как самому нравится… Но если надоест сшитый – его можно будет продать и взять за него 50 рублей рублей, а там ещё один – и тоже 50 – ого уже сто рублей. Так можно выработать технологию подробную и будут пиджаки 3–4 в месяц и прекрасная жизнь – хорошо приятно, немного работать.

3. Всякие способы обогащения не давали ему покоя. Ну что я живу так нелегко так питаюсь плохо, а главное лишён я радостного чувства духа какой бывает если сегодня же можно поехать например на юг к морю. Ах, думал он – придумывал что-то, но назавтра а то и к вечеру забывал о придуманном способе и вообще о своём желании любой ценой разбогатеть «любой ценой».

10 (2-го месяца весны)

Я всё думал о Наполеоне и желал им быть. Почему? Чтоб меня все так любили как его. И то что он маленький человечек в стоптанных сапогах и кем стал – это заслонило в глазах всё другое – и то сколько погибло из-за него и всё прочее. Нет – главное – мысль «и я бы мог! И может есть ещё шанс. А если и нет то может он один из всех отыгрался. И ещё в тот период. Короли! Аристократы! Рождение! А он! Он отвечал духу рождавшейся в Европе теперешней жизни. Он был героем для разночинцев и я из них же. Так склониться перед ним и пред собою зажалеть и грустно было ему сидеть на о. Св. Елены и гордо.

Да да я бросил свою среду ту к которой меня предназначило рождение ту низкую жуткую среду. За что за что меня предназначило так. И тем более моя заслуга что я выбрался из неё и попал в более высокую в среду провинциальной богемы. Да я горжусь я сумел. А когда стало нужно и необходимо для таланта уйти и оттуда я не пожалел себя-человека не пожалел связей с друзьями и ушёл ушёл сюда вполз в эту каморку и я тут и мне нужно быть тут. Я… иногда моя пещера прекрасна… сквозит лёгкой дымок. Это пришёл Н— …ков. Он сидит на грязном пуфике у батареи и пускает этот дымок из трубки. Я ему что-либо читаю а он благодарный слушатель. Он качает головой и восторженно смотрит на меня. Когда-то я подступал к творчеству робко я боялся быть создателем произведения. Это прошло – теперь я пишу реже но сильнее намного и я уже чувствую что достоин чтоб люди смотрели удивлялись – откуда это у него… Иногда моя пещера прекрасна. Мы смеёмся и шутим и радуемся что живём тут в столице и хотя он уже не говорит о покорении её, о перевороте в искусстве, ну что ж всё равно – он мой добрый товарищ – два года мы там строили планы и мечтали об этом городе. И как-никак всё совершилось мы здесь и он и я. Каким способом неважно – и он пришёл ко мне в гости. Мы пьём вино и чай. Да верно сейчас и невозможно единение в какое-то одно направление или школу. Сейчас может быть время когда создают искусство несколько больших индивидуальностей.

Он уходит – становится грустно. Деньги от матери кончились теперь придётся опять шить. Жаль что я не использовал время и почти ничего не написал. Жаль.

С утра завтра буду шить и кроить. Заказ лежит уже пол-месяца.

20 весна

Сегодня опять. День начинался у меня поздно. Я только на чуть мгновения поднялся головой с подушки и немного застыл прислушиваясь потому что они уходили и бранились. Я послушал потому что притуплённый страх во мне бился и я думал не милиция ли и не пришли ли это ко мне отнять у меня мои рукописи. Но нервная сила сказала нет и я опять стал спать. Когда я проснулся то было вовсе тихо. И даже свою жену я вспомнил которая у меня была и без злости и безо всякого другого чувства а только вспомнил как часть жизни моей которая была. Я вспомнил как мы прожили первый год и как мы сцеплялись с нею где угодно и даже в её магазине за шкафами с книгами. Я проснулся с тяжёлым чувством порочности от которого теперь не могу убежать. Всё равно мне, что ж думал я всё равно мне, я и так отвратителен никогда никогда я не был достоин молодых юных девушек никогда не имел права валить их на спину – быть смелым