Мы — переводчики - Дмитрий Анатольевич Жуков

такой машине можно рассчитать траекторию снаряда, прежде чем он долетит до цели, такие машины мгновенно определяют положение космического корабля в пространстве при малейших отклонениях от курса.

Нельзя не восхищаться этим совершенством, которое умно умом своих создателей.

Это на нее трудились физики в своих лабораториях, напряженно вглядываясь в зеленые пики на экранах осциллографов. Они создавали стандартные элементы, из которых потом сложилась машина. Автоматы тщательно проверяли качество деталей. Ученые думали о том, чтобы детали были надежны и служили как можно дольше. Ведь в электронной машине сотни тысяч элементов, и если они будут часто выходить из строя, машина потеряет право носить титул «быстродействующей».

Ученые позаботились о том, чтобы элементы машины не были громоздкими. Это они добились того, что микроскопические детальки ныне заменяют большие блоки с множеством электронных ламп.

А как создается такая машина?

...Она должна родиться через несколько лет, и в недрах конструкторского бюро начинаются горячие споры, какой ей быть.

Логики — инженеры и математики — под ритмичное постукивание портативных электрических арифмометров изучают свойства стандартных элементов, чертят диаграммы, стремясь к самым экономным, самым разумным решениям схем.

Иногда решение не приходит день, неделю, месяц, и логик, устав от раздумий, болтается по лабораториям и мешает работать другим. Вот он высказывает суждение о новом романе...

Он говорит, часто вскакивая, нервно бегает по лаборатории, но взгляд его невнимательный, и чувствуется, что мысли его далеки от этой лихорадочной болтовни.

Потом он снова скрывается в кабинете, и в пять часов, когда всем пора уходить с работы, врывается к другим логикам и собирает их вокруг себя. Нашел! Ведь это так просто. Несложная логическая операция, и машинное время сокращено вдвое.

Куда там! Разве им докажешь! В новой идее множество прорех, но о том, что надо идти домой, забыли уже шестеро. Мысль их подстегнута. Они считают, пишут формулы, опровергают и от противного приходят к тому, что время можно сократить — хоть и не наполовину, но все же сократить. Машина будет производить в секунду еще на несколько тысяч операций больше.

Остроумные логические схемы обрастают значками триггеров и прочих элементов, вписываются в общую схему машины.

И вот уже конструкторы, склонившись у чертежных досок, увязывают стандартные элементы в компактные узлы. Они чертят стойки, шкаф, барабаны, пульт... Чертежи под слепящим светом копировальных аппаратов превращаются в розоватые «синьки», которые идут на заводы, изготовляющие узлы, и к монтажникам, собирающим машину.

Привезли и установили металлические стойки. Девушки-монтажницы не расстаются с паяльниками. Красные, желтые, синие проводники собираются в жгуты и змейками ползут от стойки к стойке, к пульту управления, к устройствам памяти.

Все собрано, смонтировано, подключена энергия, а машина, хоть убей, не работает или несет околесицу.

Начинается наладка, доводка. Постороннему человеку может показаться, что здесь царит неразбериха, но на самом деле идет планомерная, сосредоточенная работа. Споры неизбежны, в них — стремление прийти к истине, сделать все как можно лучше.

Бригада инженеров с тестерами в руках ползает буквально на коленях от контакта к контакту. Градом сыплются взаимные обвинения. Приходят логики и говорят, что, пока продолжалась вся эта возня, им в голову пришли новые «гениальные» мысли, а эта конструкция уже безнадежно устарела. От логиков отмахиваются, как от мух. Все считают, что машина может заработать только чудом... И чудо случается. Машина работает, решает задачи.

Месяцы и месяцы работы, разочарований и удач позади. Но машина действительно «тихоходна», как черепаха. Подумаешь, сотня-другая тысяч логических действий в секунду. Даешь миллион! Пока машину опробовали, новые логические схемы уже перекочевали к конструкторам... В общем, конца этой истории не ждите, она бесконечна, как бесконечен технический прогресс.

Но вернемся в вычислительный центр. Эти геометрически правильно расположенные полупроводники, магнитные элементы, тонкие пленки, конденсаторы, пучки проводников носят печать какой-то своеобразной красоты. Красоты абстрактной и в то же время предельно конкретной для посвященных. Конструкторская эстетика заботится главным образом о компактности и удобстве для работы, и из этого стремления к целесообразности рождается новое понимание прекрасного, которое в наш технический век находит все больше и больше сторонников.

А что она умеет, эта машина? Вы внимательно вглядываетесь в нее. Миллионы ячеек, из которых состоит наша глазная сетчатка, различают, выделяют отдельные детали. Сигналы, поступающие от наших органов чувств, интерпретируются миллиардами нейронов коры головного мозга.

Она может считать? Значит, это просто усложненная счетная линейка?

Вы снисходительно улыбаетесь, как будто вас знакомят с обезьяной, которую научили есть ножом и вилкой. Вы уже слышали, что вычислительная машина, которая может конкурировать с вашим мозгом, была бы величиной со стоэтажный дом.

Однако не торопитесь с выводами. Биотоки, которые генерирует ваш мозг, распространяются по нервным волокнам со скоростью нескольких десятков метров в секунду. Электрический же ток распространяется по проводникам машины со скоростью 300 тысяч километров в секунду. Потому то машина и «соображает» намного быстрее человека. И главное, она может осуществлять простейшие логические операции, из которых складываются многие виды сложной умственной деятельности.

Задатки великолепные. Тем более, что есть даже некоторая аналогия с работой нашей нервной системы. Сведения, которые отправляются нашими органами чувств в мозг, и отдаваемые им распоряжения кодируются такими же условными сигналами, что и информация, которая вводится в машину. «Нейрограмма» состоит из сочетаний импульсов и пауз. И говорят, что это самый удобный код.

Импульс и пауза. Есть ток, нет тока. Положительный заряд, отрицательный заряд. «Да» и «нет». Единица и нуль.

Это самое меньшее, что мы можем узнать. Мы всегда стоим перед выбором из двух возможностей. Мы выбираем что-либо определенное, а потом в этом остальном выделяем опять что-нибудь определенное и опять, убедившись, что это «не то», переходим ко всему остальному, пока не добираемся до истины... «Да» и «нет». Единица и нуль.

Мы подбрасываем монету и ждем, упадет она вверх загаданной стороной или нет. Такое сочетание из двух ответов принято считать мерой информации — мельчайшей крупицей знаний. Называют ее «бит» или «бинит»-(сокращение от английского «байнери диджит» — двоичная единица).

Из сочетаний нулей и единиц состоит двоичная система исчисления, которой в наше время пользуются только дикие племена Торресова пролива и математики. Они утверждают, что такая система в некоторых отношениях даже удобней десятичной,