Мы — переводчики - Дмитрий Анатольевич Жуков

Числа 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 12, 17 в двоичном исчислении выглядят так: 1, 10, 11, 100, 101, ПО, 111, 1100, 10001 и т. д. (число 2 будет читаться как «один — ноль»). Электронная машина способна складывать и вычитать эти числа, производить выбор (да, нет), сравнивать числа...

Для нас важно, что, обозначив, например, букву «а» числом «1», «б» — «2», «в» — «3» и т. д., мы можем вводить слова в машину, сравнивать их, находить нужные нам сочетания букв и слов в «памяти» машины и получать на свои вопросы односложные ответы: «да» или «нет».

Я не зря все время говорю о «да» и «нет». Это основа основ. Принятие любого решения начинается с выбора и кончается им. В классической логике есть так называемое дихотомическое деление — деление на два взаимоисключающих класса (млекопитающие и немлекопитающие, глаголы и неглаголы).

Для того чтобы машина работала, необходимо составить алгоритм — систему формальных правил, механическое выполнение которых приводит к бесспорному решению тех или иных задач. Сложный процесс может быть представлен в виде элементарных операций, которые выполняются электронной вычислительной машиной.

Элементарные операции осуществляются в арифметическом устройстве машины. Здесь электронные и магнитные приборы, на которые поступает электрический ток, «открываются» и «закрываются», намагничиваются и размагничиваются... Арифметическое устройство действует в точном соответствии с правилами сложения и вычитания двоичных чисел. Нам нет нужды подробно рассказывать о математической и технической сторонах этого вопроса, изложенных в десятках популярных книг по кибернетике.

Кроме арифметического устройства, в каждой вычислительной электронной машине есть устройство ввода (оно преобразует числа, написанные или запечатленные в виде определенного расположения дырочек на перфокартах и перфолентах, в импульсы тока), запоминающее устройство (оно хранит введенные числа и результаты вычислений), устройство вывода (обычно буквопечатающий аппарат, преобразующий импульсы тока в информацию, понятную человеку) и устройство управления.

Подготавливая решение любой задачи с помощью электронной машины, математики-программисты составляют программу — последовательность команд, которые указывают машине, что ей делать, в какой последовательности осуществлять операции. Каждая команда говорит, в каком месте запоминающего устройства взять нужную информацию, каким логическим операциям ее подвергнуть и куда отправить результат вычислений.

Значит, решая проблему машинного перевода, нам прежде всего надо составить алгоритм, который затем математики преобразуют в систему команд для машины. Продумаем детально, что делаем мы, когда решаем математическую или лингвистическую задачу, разложим ход своих мыслей на простейшие логические операции и введем в машину.

И машина «запомнит» программу. Она «запомнит» и не «забудет» все сведения, которые ей придется обрабатывать.

«Память» у нее надежная и емкая.

Как-то мне довелось переводить (без помощи машины) рассказ известного американского писателя. Один из персонажей этого рассказа подслушивал разговоры и потом воспроизводил их публично с точностью магнитофона. Он передавал каждое слово, каждую интонацию. В том же рассказе есть упоминание и еще об одной исключительной памяти: слепой музыкант по имени Том играл на рояле большие произведения, прослушав их в исполнении других музыкантов. Манера исполнения каждого пианиста, нюансы настроения и даже ошибки, которые они нарочно делали, — все это было в игре слепого музыканта. Феноменальная память обоих персонажей рассказа была бы достойна всяческого восхищения, если бы они не были... идиотами.

Забывать — это свойство человеческой памяти, которое еще ничего не говорит о степени умственных способностей.

Правда, из истории нам известны случаи исключительной памяти. Так, царь Митридат Понтийский знал 22 языка. Кардинал Меццофанти понимал 66 языков и мог говорить па 36. Александр Македонский и Юлий Цезарь знали имена всех своих солдат-соотечественников, то есть более 30 тысяч имен. Феноменальной способностью запоминать музыку обладал Моцарт, который в возрасте 14 лет после двукратного прослушивания в Сикстинской капелле четырех- и пятиголосных псалмов с десятиголосным заключительным хором записал их потом по памяти.

Великий шахматист Алехин давал сеансы одновременной игры на тридцати двух досках вслепую. Он свободно говорил на шести языках и, по утверждению Капабланки, «помнил наизусть все партии, игранные мастерами в последние 15–20 лет».

Художник Н. Н. Ге собирался писать картину «Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе». Ге посетил залу дворца, где некогда состоялся этот допрос, внимательно рассмотрел обстановку, вернулся к себе в мастерскую и написал картину, ни разу больше не наведавшись в Петергоф.

О замечательной памяти Наполеона рассказывает академик Тарле. «Однажды, посаженный за что-то на гауптвахту, он совершенно случайно нашел в помещении, где был заперт, неизвестно как попавший сюда старый том юстиниановского сборника (по римскому праву). Он не только прочел его от доски до доски, но потом, почти 15 лет спустя, изумлял знаменитых французских юристов на заседаниях по выработке Наполеоновского кодекса, цитируя наизусть римские дигесты». Однако, зная склонность Наполеона к театральным эффектам, мы не можем поручиться, что он не перечитывал сборник перед заседаниями.

Можно было бы привести еще много исключительных случаев. Но способность обыкновенного человека к запоминанию значительно ниже. Если бы человек ничего не забывал, то все его силы тратились бы на запоминание непрерывно поступающей информации и это лишило бы человека возможности обобщать ее, мыслить, творить. Тогда человек перестал бы быть человеком и превратился даже, простите, не в идиота, а в подобие огромного рулона ленты для магнитной записи.

К счастью, этого не происходит. Человек забывает, но в то же время он нашел немало способов сделать так, чтобы информация, знания, сведения о материальном мире, в котором он живет, не исчезали бесследно.

Во-первых, он может для удобства классифицировать знания, раскладывать по полочкам и облегчать запоминание с помощью правил. Так, он умеет говорить на иностранных языках, пользуясь сравнительно небольшим числом грамматических правил.

Мы можем поместить в наш мозг в сотни раз больше знаний, чем у нас есть, ибо человек обладает способностью логически «свертывать» знания. (Кстати, этот же принцип применяется логиками для экономии ячеек памяти машины.)

Человек может улучшить свою память, применяя специальную тренировку ее. Еще в XIX веке немецкий психолог Эбингауз советовал заучивать списки из бессмысленных трехбуквенных слогов ради практики.

Люди хорошо запоминают только то, что постоянно лежит в сфере их интересов. Иной раз вам трудно вспомнить, о чем говорилось в книге, которую вы прочли всего неделю назад, если эта книга по истории кино,