Мы — переводчики - Дмитрий Анатольевич Жуков

В июле 1949 года Уоррен Уивер изложил свои соображения в меморандуме, который озаглавил «Перевод», и разослал его 200 знакомым ему специалистам в различных областях знаний. Это было провозглашением возможности перевода с одного языка на другой с помощью вычислительных устройств.

Одним меморандум Уивера показался откровением, другие насмешливо восклицали: «Чепуха!». Иные недоверчиво читали строки меморандума, но, поразмыслив, проникались его идеей и садились писать письма Уиверу, излагая все новые и новые соображения.

Пришел восторженный ответ от известного ученого Ванневара Буша. «Мне вовсе не кажется, что многозначность слов может оказаться препятствием для осуществления вашего проекта. Напротив, это обстоятельство я рассматриваю как фактор положительный. Разумеется, машина может сделать выбор одного из одновременно полученных ею сообщений. По-моему, вовсе нетрудно заставить переводящую машину выбрать нужное слово так же обоснованно, как это делают люди-переводчики, в особенности тогда, когда они переводят материалы по не знакомому им предмету. Другая сторона вопроса — порядок слов, и здесь, по моему мнению, тоже должно найтись нечто заслуживающее внимания. Машина легко может «держать в памяти» сделанный ею перевод предложения до тех пор, пока не дойдет до его конца, то есть до точки, после чего, как мне кажется, вполне возможно заставить ее выполнить некоторые операции на основании правил о порядке слов, прежде чем она выдаст окончательный перевод. Во всяком случае, как бы там ни было, я полагаю, что это дело может быть осуществлено самым блестящим образом».

И время показало, что восторженная оценка способностей машины, данная Бушем, оказалась реальной.

Меморандум Уивера пробудил интерес ученых к проблеме «перевода, и во многих университетах США и Англии началась исследовательская работа.

Уоррен Уивер, соавтор Клайда Шеннона по книге «Математическая теория связи», в которой излагались идеи этого знаменитого инженера, пробудив интерес специалистов к машинному переводу, больше к нему не обращался. Разносторонность этого ученого, его готовность поддержать любое начинание, идущее на благо людям, сказались и в его горячих и обоснованных выступлениях против генетической опасности, возникающей в результате ядерных испытаний.

Неудержимый прогресс советской науки и публикация большого количества ценных статей наших ученых привлекли внимание американцев к переводам с русского языка. Появилось много работ, посвященных структуре русской речи.

В Гарвардском университете был поставлен опыт. Студентам лаборатории численного анализа предложили разобраться в тексте работы академика Колмогорова. Механический словарь просто напечатал все английские варианты каждого русского слова. Статья начиналась словами «В последнее время...» И вместо первого же русского предлога «в» словарь напечатал шесть английских (in, at, into, to, for, on). Как говорится, на выбор дороже... Вот она проблема многозначности при переводе!

Студенты затратили много времени, приводя такой «перевод» в порядок. При этом надо учитывать, что обрабатывали текст специалисты, а уже давно доказано практикой, что опытнейший переводчик художественных произведений вряд ли сможет перевести доклад ученого-физика. Это будет легче сделать его коллеге — физику, если даже он обладает слабыми познаниями в языке.

Один из студентов написал в отчете: «В то время как значение... было сразу ясно мне пришлось удивительно долго работать, чтобы перевести текст на литературный английский язык».

Очевидно было, что редактирование английского текста — не выход из положения. Машина сама должна переводить на правильный английский язык. Эту проблему и обсуждали 18 американских и английских ученых, съехавшихся весной 1952 года на первую конференцию по машинному переводу в Массачусетский технологический институт. Идея машинного перевода перестала казаться досужей выдумкой, ею увлекалось все больше лингвистов и создателей вычислительной техники.

И вот 7 января 1954 года в нью-йоркской конторе фирмы «Интернэшнл бизнес мэшинз» (ИБМ) произошло событие, которое в истории машинного перевода получило название «Джорджтаунского эксперимента».

В Институте языка и лингвистики Джорджтаунского университета группа ученых во главе с Леоном Достертом подготовила для перевода с русского языка на английский небольшое число предложений, составила словарь из 250 слов и шесть правил перевода. Эти правила были запрограммированы Питером Шериданом из фирмы ИБМ, занимающейся производством электронных счетных машин.

В торжественной обстановке в машину ИБМ-701 на перфокартах вводились русские фразы: «Обработка повышает качество нефти», «Международное понимание является важным фактором в решении политических вопросов», — и машина выдавала английский перевод...

Надо сразу оговориться. Пышная демонстрация Джорджтаунского эксперимента прежде всего преследовала рекламные цели. Фирма ИБМ начала делать бизнес на всеобщем интересе публики к машинному переводу. Главное было — привлечь внимание к товару фирмы, обладающему «уникальными способностями».

И тем не менее это был первый в мире эксперимент, во время которого машина перевела правильным английским языком 60 несложных русских предложений, состоявших только из слов, включенных в словарь. Некоторые русские слова уже имели по два английских значения. Например, в зависимости от конкретного следующего слова машина переводила русский предлог «к» английскими «to» или «for».

В словаре, помимо слов, были и некоторые русские падежные окончания. Падежей в английском языке нет, и поэтому в словаре содержалось указание, какие предлоги в английском переводе выполняют функции тех или иных русских падежей. Так, роль родительного падежа в английском языке часто играет предлог «of».

Ко времени Джорджтаунского эксперимента многие ученые уже определенно знали, что перевод — это не просто замена одних знаков другими. Иначе можно было бы сказать, что «переводит» стенографистка, записывая речь условными значками, или телеграфист переводит телеграмму на язык Морзе.

Неоправданным оказалось и предположение Уивера, будто проблему перевода надо рассматривать как проблему криптографии. Английская фраза — это не просто русская фраза, зашифрованная путем сложных математических выкладок. Несмотря на некоторое сходство логических структур языков, имеющиеся различия были настолько велики, что трудности, которые встали на пути машинного перевода, порой казались непреодолимыми.

1954 год. В одном из зданий на Ленинском проспекте в Москве уже работала быстродействующая счетная электронная машина (БЭСМ), фотографии которой впоследствии публиковались в журналах и газетах.

Она была сконструирована под руководством выдающегося ученого, академика Сергея Алексеевича Лебедева и установлена в левом крыле здания Института точной механики и вычислительной техники. Машина трудилась над решением очередной задачи с тысячью уравнений, требовавших сотен миллионов арифметических действий, высчитывала орбиты движения планет, определяла наивыгоднейшие конструкции мостов и реактивных двигателей и даже решала шахматные задачи.

Идея поставить первый опыт автоматического перевода на электронной