Развод с тираном - Александра Салиева

Вот и сейчас на всё сказанное мной Олег лишь улыбается. Без тени тепла. Или хоть чего-то хорошего. Уголком губ. Так обычно на живую режут, а не улыбаются в самом деле. Ладонь с ключиц медленно сползает ниже, будто примеряется: сколько нужно усилия, чтобы треснула кость. Я, не отводя взгляда, думаю о том, что если бы когда-то умела вот так стоять, может, всё было бы иначе. Но я стою сейчас. И мне достаточно.

— Ненавидишь? — переспрашивает лениво Олег. — Ненавидь, — сам же выносит вердиктом. — Можешь сколько угодно ненавидеть, шипеть, драться со мной, снова врать и изворачиваться. Без разницы. Сути это не отменит. Финально ты всё равно моя и будешь со мной. Потому что я так решил.

14.2

Едва не смеюсь, хотя в действительности больше плакать тянет. Ни черта он не понимает и не поймёт. Потому что плевать ему на меня и мои чувства. Всегда так было. Иначе бы не устраивал эти сцены. Не угрожал. Не принуждал. Если бы любил, умолял бы его простить, вернуться, и уж точно не устраивал эту погоню. Жаль, я слишком поздно поняла, что все его чувства — чистой воды эгоизм. Ему так удобнее, не более. А мне теперь удобнее без него. И я не намерена этого скрывать.

— Нет, Олег, я не твоя, — качаю головой. — Хоть запри меня в этом доме. Хоть что делай. Я не твоя. И твоей не буду. Больше нет. И мне плевать, что ты там решил.

— На моих решениях держится благополучие многих людей. Не только твоё, если вдруг забыла. Например, твоих родителей. Все подряды фирмы твоего отца. Ты хотя бы приблизительно в курсе, сколько у него кредитов, и что будет, если перекрыть его регулярный доход, которым его тоже я обеспечил? — цедит Олег сквозь зубы.

Смеюсь. Про себя. Горько. Без надежды. Потому что я в курсе. Более чем. До меня давно дошло, что ни черта это не помощь была с его стороны, как я думала. Не попытка произвести на меня впечатление. Нет. Всё гораздо прозаичней.

Это очередной крючок. Капкан. Для меня. Потому что Олег уже тогда знал, что я не соглашусь на роль второй женщины в его жизни. И обеспечил себя страховкой. Обложил меня со всех сторон. Одного не учёл. Что я не сдамся. И найду себе помощника. Того, кто сможет ему противостоять. И пусть соглашение о моей защите с Тимом теперь расторгнуто, но я знаю, родителей своего пусть и мёртвого лучшего друга он никогда в беде не бросит. Тут мне даже просить не надо.

Как интересно всё же поворачивается судьба. Тот, кому ты безоговорочно веришь — предаёт, а тот, к кому бы ты раньше и не подумала обратиться за помощью, — спасает.

О чём Олегу я, конечно же, не сообщаю.

Говорю другое.

— Как ты сам однажды сказал, в эту игру можно играть вдвоём. Помнишь? Больно может быть не только мне и моим близким. Но и твоим. Например, твоему деду. Или крёстному-прокурору, — выдерживаю паузу, отмечая как моментально меняется настрой мужа, как его плечи пронизывает напряжение.

— Что ты сказала? — щурится он.

Улыбаюсь. Мягко. Нежно. Почти с любовью.

— Ты же не думал, что я не учусь на своих ошибках? — поясняю не менее мягко и нежно. — В последний раз, когда мы с тобой виделись, я ушла, прихватив не только свои самые худшие воспоминания о тебе, но и один интересный блокнот из твоего сейфа. С не менее интересной информацией внутри. Даже представить страшно, что будет, если она попадёт не в те руки.

Не попадёт, конечно же. Не настолько я жестока и мстительна. Хотя за некоторые делишки его родственничков в самом деле стоило бы заставить заплатить. Но тем самым я подставлю не только их. Потому и не пущу его никогда в ход, сколько бы ни размышляла о таком прежде. Но Олег о том не знает. Синие глаза ещё с мгновение прожигают меня напряжённым взглядом, пока до него доходит вся суть сказанного мной.

Рывок. И на моих запястьях сжимаются его пальцы. Не больно, но крепко. Словно железо, которое не согнуть.

— Повтори, — практически рычит он следом.

— О, ты правда не заметил его пропажи? — изумляюсь. — Ну, сюрприз, что ли, — хмыкаю.

Внутри правда мне далеко не так весело и спокойно. Всё вибрирует от глубинного страха.

Это игра ва-банк. Ставки сделаны. И пощады больше не будет. Остаётся только принимать последствия. Но что уж теперь. Знала, на что шла.

Пальцы, сжимающие мои запястья, усиливают хватку. На миг. Затем отпускают одно, перехватывают иначе второе, после чего Олег разворачивается и идёт на выход из гостиной, утягивая меня за собой.

Мы проходим коридор и второй холл — туда, где мрамор становится деревянным паркетом, отбивающим перестук моих каблуков. Идём быстро. Слишком. Я цепляюсь каблуком за край ковра, Олег подхватывает под локоть, чтобы не упала — не из заботы, из раздражения. Ещё немного, и вталкивает меня в помещение, именуемое кабинетом. Там есть сейф. Именно он — финиш нашего пути.

Бронированный ящик был установлен в нашем доме. После пожара, очевидно, его перевезли сперва в другой дом, а теперь и сюда, вместе со всем содержимым. То, что сейф — тот же самый, даже сомнений нет. Я хорошо помню тонкую кривую боковую царапину, которую оставили ещё при переезде в наш дом.

Комбинация — объёмная и сложная. Внутри много разного. Олег роется в содержимом, так и не выпустив моей руки. Проходит несколько секунду, пока он ищет то, о чём я ему сказала. И вот наконец наступает тот момент, который я представляла себе множество раз…

Осознание на его лице сопровождает множество эмоций, начиная от всё того же неверия, заканчивая чистой яростью, сдобренной обещанием грядущего возмездия для меня.

— Это плохой выбор, принцесса.

14.3

В синих глазах будто бронированное стекло трескается, когда он разворачивается обратно ко мне. Всего один удар сердца. На горле знакомо сжимается его ладонь.

— В самом деле веришь, что можешь забрать у меня всё, а потом спокойно спать по ночам? — цедит он тихо, гневно раздувая ноздри.

Его хватка слабеет ровно настолько, чтобы у меня появилась возможность ответить, но не освободиться. Я и не пытаюсь. Запрокидываю голову повыше, чтобы лучше видеть его лицо.

— Всего лишь отвечаю тебе взаимностью, — отвечаю так же тихо. — Тронешь меня